— Ты сам с собой говоришь?
Бун встал, и Рикс почувствовал, что брат в опасном настроении. Его лицо побагровело от гнева и алкоголя, а на лоб падала непослушная прядь волос.
— Тебе наплевать на папу! Ты просто сидишь тут и ждешь, когда он умрет! — Бун сделал несколько шагов вперед. — Надо бы в окно тебя вышвырнуть, эгоистичный подонок!
Рикс понял, что брат ищет, на ком бы отвести душу. В напряженной тишине Рикс услышал телефонный звонок в коридоре.
— Ты сам пригласил меня сюда. Или забыл? — спокойно спросил Рикс.
— Я тебя не приглашал! Меня послала мама! Если на то пошло, я и не думал, что тебе хватит наглости сюда заявиться… — В дверь постучали, и Бун заорал: — Какого черта?
Показалась испуганная горничная, та самая молоденькая негритянка, что вчера встретила Рикса у порога.
— Мистер Эшер? Звонит женщина по имени Дунстан. Говорит, она из «Фокстонского демократа».
Лицо Буна исказилось от ярости.
— Швырни трубку ей в рожу! — проревел он. — Есть у тебя хоть капля мозгов в голове?
Горничная исчезла, как заяц в норе.
— Идиотка! — пробормотал Бун. Он допил виски, нахмурился и нетвердой походкой опять направился к графину. — Прочь с дороги! — приказал он Риксу, и тот отошел, пропуская его.
— Может, объяснишь, что происходит? Кто эта женщина?
— Назойливая сучка из фокстонской газетенки, вот кто.
— Ищет материал для статьи?
Бун фыркнул.
— Не знаю, чего она там ищет, но от меня не получит ничего! Если она не звонит, то это делает ее отец, старый Уилер Дунстан. Этого придурка следовало упрятать в психушку много лет назад!
Бун налил себе полный стакан, на этот раз обойдясь без льда.
Разговор с горничной позволил ему частично сбросить пар, но злость все еще искала выход.
— Уилер Дунстан? — Имя было смутно знакомо Риксу. — Это не он хозяин «Демократа»?
— Да, хозяин. И сам же кропает статейки. Подтираются его газетой, как я полагаю, все в округе.
— Я не знал, что у него есть дочь.
— Эта сука была в отъезде, в Мемфисе или еще где-то. По мне, так хоть на Луне. Папа велел никому не говорить с газетчиками, особенно из «Демократа». Мы постоянно меняем телефонный номер, и его нигде не регистрируют, но они каким-то образом узнают. Постой. — Он пристально посмотрел на Рикса своими тусклыми глазами. — Я думал, ты знаешь. Насчет книги.
— Какой книги?
— Какой книги?! Боже правый! Рикси, представь, этот чокнутый Дунстан пишет книгу о нас! О семье Эшер! И уже который год!
Рикс от изумления даже стакан выронил.
— Поаккуратней с фамильным имуществом, олух, — проворчал Бун.
— Я… ничего не знал об этом. — Рикс едва ворочал языком.
— Черт! Этот мерзавец выкапывает всевозможную грязь.
Звонил сюда каждый час днем и ночью, пока папа не послал адвоката проведать его. Пыль немного улеглась, но Дунстан заявил адвокату, что мы общественно значимые личности и потому папа не может законно удержать его от написания этой книги. Вот такая новость!
— Кто еще кроме Уолена знает об этом?
— Все. Кроме тебя. А почему? Ты слишком долго отсутствовал.
— Эта книга уже закончена?
— Нет. Пока нет. Папа собирался начать процесс, да заболел. Но как бы там ни было, отец думает, что книга не будет завершена. Ведь необходимые старику Дунстану материалы лежат в подвалах Лоджии, кроме тех, что папа принес в Гейтхауз, естественно. И Дунстан туда нипочем не проникнет, так что рано или поздно оставит свою идиотскую затею. — Бун выпил еще, и глаза его увлажнились. — Эдвин ездил домой к Дунстану и пытался посмотреть рукопись. Старик ее не показал. Папа думает, этот полоумный раздумал издавать книгу и выбросил весь собранный компромат на помойку.
— Если так, то почему его дочь все звонит нам?
— Кто знает? Папа велел не разговаривать с ней, бросать тут же трубку. Что я и делаю.
Рикс поднял стакан и поставил на место. Он чувствовал неуверенность и слабость. Попытался сдержать смех. Кэсс не сказала ему о книге Дунстана, когда он упомянул о своей затее. Почему? Боялась, что станет сотрудничать с Уилером?
Переправлять секреты в лагерь врага?
— Сколько это продолжается? — спросил он.
— Кажется, целую вечность. А вернее, около шести лет. Тогда Дунстан позвонил в первый раз. Захотел встретиться с папой и обсудить свою идею. Папа счел его полным идиотом, да так ему и сказал.
— Шесть лет? — недоверчиво переспросил Рикс.
В течение шести лет посторонний человек изучает родословную Эшеров? Что натолкнуло Дунстана на мысль заняться этим? С чего он взял, что сможет написать такую книгу?
И самое главное, как далеко старик продвинулся в сборе материала?
— Плохо выглядишь, — сказал Бун. — У тебя, случайно, не приступ?
Рикс решил, что на приступ это не похоже. Голова оставалась ясной, боли не было. Однако желудок, казалось, опустился до колен.
— Нет.
— Если приступ, топай блевать в другое место. Я намерен и дальше сидеть здесь и пить.
Рикс ушел из гостиной к себе наверх. Он закрыл дверь, припер ее стулом, чтобы не забрела Паддинг, и лег на кровать.
В комнате стоял запах Уолена, им успела пропитаться одежда Рикса и его волосы. Внезапно он вскочил как безумный, сорвал с себя одежду и бросился под душ.
Вытираясь, он с ужасом обнаружил, что запах отца въелся в поры его кожи.
Глава 11
На Эшерленд опустилась ночь, и сильный ветер с гор прилетел звенеть окнами в Гейтхаузе.
Около полуночи Рикс, все еще в костюме, который он надел к ужину, вышел из спальни и спустился вниз. Все лампы в коридоре горели, а неосвещенные места напоминали чернильные лужицы. Ветер вился вокруг дома, как разъяренный шершень. Рикс достал из кармана ключ.
Он прошел через игровую и курительную комнаты и остановился перед дверью в библиотеку. Ключ легко повернулся в замке, но его щелчок заставил Рикса вздрогнуть. Как только он шагнул внутрь и включил свет, высокие напольные часы в курительной пробили четверть первого.
Это была одна из самых вместительных комнат в доме. Вдоль стен — книжные стеллажи, на полу из твердого дерева — великолепный черно-малиновый ковер. С высокого дубового потолка свисала большая кованая люстра. В библиотеке стояло несколько легких стульев, черней кожаный диван, резное ореховое бюро и рабочий стол с креслом. На столе — мощная лампа с зеленым абажуром. Над камином из черного мрамора висел герб Эшеров: три серебряных льва на черном поле, отделенные друг от друга красными диагональными полосами.
Вся комната буквально пропиталась затхлым ароматом истории. На стенах между книжными полками висели портреты хозяев Эшерленда, написанные маслом. Дед Рикса, коренастый, атлетического сложения Эрик Эшер, сидел на прекрасном гнедом скакуне. На заднем плане виднелась Лоджия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
