— сколько еще можно на этом дубе желуди изображать?!»
***
С проблемой спуска, вопреки моим опасениям, справились мгновенно: мужики мигом сбегали за вожжами и Нихим приволок их ко мне на дерево, а Сулим остался страховать нашу «находку» снизу.
Меня за вожжами не погнали — немного, едва заметно, но их отношение ко мне после «откровений на дубе», переменилось. Стало более уважительным, что ли? Говорю же: кастовость — страшная сила! Будь я хоть с голой ж…й в прорехе, но «княжич» и этим все сказано! «А я еще, к тому же, ничем таким в прорехах не блещу и палаш у меня хороший, и лошадь «справная», да и разговариваю «по книжному» — «белая кость» однако!» — похихикал я мысленно и стал обвязывать княжну для спуска, по мере сил уберегая руки, да и лицо, от ее укусов: не хватало, чтобы и меня «вампирюга» покусала! Вдруг у них здесь монастыря святого Ричарда не имеется?! Кто меня отмаливать-то будет?
***
Как и предсказали мои напарники, крестьяне восприняли известие о несчастье с княжной с достаточным пониманием и, что немаловажно, дали ряд полезных советов с чисто крестьянской практичностью.
Во-первых — все дружно заявили, что «футляр» княжны сплетен из заговоренной пряжи и вынимать ее оттуда «не следоват»! Во-вторых меня просветили, что укус новообращенного вампира, до тех пор пока он сам охотится не начнет и не погубит первую свою жертву, для людей не опасен. Молодой вампир как бы еще немного живой, ибо душа его не покинула, а вот со смертью первой жертвы, отлетает и душа погубителя…
Ну, как-то так, в общих чертах. Там еще столько нюансов было, что у меня едва мозги не закипели и что там действительно соответствует реальному положению вещей, а что чистое «народное творчество» и плод суеверия — лично я, выяснять бы не взялся! На трезвую голову, по крайней мере. Сюрпризом для меня оказалось только то, что не все пожелали самоустраниться от рискованного предприятия, которое нами затевалось.
Да! Совсем забыл упомянуть про моего верного спутника Воронушу! Крыло его зажило еще до посещения нами гостеприимных великанов, но летать самостоятельно он не любил. То ли память о боли была еще сильна, то ли лень чистой воды, которой не чужды никакие живые твари, но он либо скакал поблизости от меня, либо сидел у меня на плече, вспоминая о том, что он все же птица, только когда подворачивалось что-то интересное с его, птичьей, точки зрения. Но и тогда, удовлетворив свое любопытство, птенец возвращался на мое плечо. Говорю «птенец», потому что желтенькая окантовка на его клюве, хоть и поуменьшилась, но еще не пропала совсем.
Так вот: Воронуша шарахался от княжны как черт от ладана! Хотя, подозреваю, что не от «княжны», а от «вампирши», коей она являлась по сути. Крестьяне, в отличии от джинна, моего вороненка объявлять «грязной вороной» совсем не торопились, а к тому что я его лечил, отнеслись, неожиданно, с пониманием.
Честно? Я был удивлен. Мне казалось, что голый альтруизм этой категории граждан, не свойственен категорически! Но нет: пожалеть животинку, хоть и такую бесполезную в хозяйстве как ворона, было для них понятно и если что и вызывало некоторые вопросы, так только то, что это я, здоровый мужик, наемник, а проникся к бедолаге сочувствием…
Реакцию Воронуши на вампиршу мне тоже «объяснили», как то, что «ворон — птица мертвых, а не мертвый и не живой вампир, претит ему как соль нечистому»! Вот так, не больше и не меньше. Попутно рассказали, что по реакции вороны, можно отличить «вампирюгу», когда он в человеческой личине, а такое, по крайней мере по их словам, — случается. Так что объявлять ворону «бесполезной в хозяйстве» я поспешил!
Ехать решили сначала к ним в село, благо дело, что оно находилось почти в той же стороне, что и княжество Нугварское, да и договор на сопровождение следовало соблюсти и закрыть, что было и справедливо, и отката от неисполненной магической клятвы позволяло избежать.
Там запастись припасами, прихватить верховых лошадей для тех крестьянских парней, что пожелали нам компанию составить, да их «охочих» приятелей «поспрашать», ну и рвануть «напрямки», тропами, известными только местным охотникам, прямо до княжества отца нашей вампирши!
Я был откровенно рад подобному плану, поскольку меня сильно напрягала мысль об ордене Праведности и Чистоты, что мог повиснуть у нас «на хвосте», следуй мы по обычному тракту…
Княжну, не вынимая ее из «футляра», разместили в телеге на сене, причем крестьяне позаботились о «пологе» — укрытии от солнца. Оно не то, чтобы обжигало вампиршу, но сильно ее беспокоило и делало излишне агрессивной.
Дружно взявшись всей компанией они за какой-то час сплели нечто среднее между мелкой, длинной и узкой корзиной и шалашом косарей, тем, что только для ночлега, и закрепили его над девушкой. О том кормить вампиршу или «погодить», мнения разошлись: я по натуре совершенно не терпел, если рядом со мной был кто-то голодный. Да что там! С моей легкой руки, у нас на даче даже домовые мыши были сытыми и упитанными моими стараниями! И если вампирша действительно не опасна, то я готов был поделиться с нею кровушкой.
Прочим моим спутникам тоже немного крови жалко не было, но они боялись, что после еды вампирша окрепнет настолько, что сможет выбраться из кокона и тогда нам всем мало не покажется. Девушка членораздельной речью не владела и поддержать или опровергнуть теории крестьян не могла.
Мне, естественно, тоже не было желательно освобождение существа, про которое я совершенно ничего не знал достоверно, но знать, что мелкая и худенькая девчонка больше двух суток голодает и ничего не предпринять в этом направлении — было выше моих сил!
Поэтому, наплевав на все доводы крестьян и собственного рассудка, я опять решил довериться интуиции, ведь до сих пор эта дама была вполне достойным моим помощником. Я бы даже сказал — напарником и единомышленником!
Прогнав мужиков подальше от телеги с нашей загадочной то ли поклажей, то ли пассажиркой, мы с Сулимом и Нихимом, которые к своей чести, покинуть меня отказались, принялись кормить «вампирюгу». Но поскольку я, вспомнив разные истории из литературы моей Родины, где говорилось о способности некоторых видов
