Кэтрин с трудом силилась вспомнить, что с ней было накануне: кажется, она ехала куда-то в карете, а еще раньше мужчина нес ее на руках. И тут Кэтрин вспомнила, кто был этот мужчина. Люсьен!
Так, значит, Люсьен пришел за ней, а потом, привез сюда. Значит, он должен быть где-то поблизости.
Превозмогая головную боль, Кэтрин поднялась и села, свесив ноги с постели. Она тотчас почувствовала головокружение, при этом руки ее мелко дрожали и ноги были ватными. Огромным усилием воли Кэтрин заставила себя подняться и пройти за ширму в углу.
Она налила в таз воды и как могла умылась. Ее волосы были чистыми и заплетенными в косу. Интересно, кто же помогал ей мыться?
Она открыла дверь и, выйдя из спальни, оглядела уютную комнату внизу. У камина стоял Люсьен, склонив голову над металлическим чайником и помешивая что-то в котелке.
Неожиданно он поднял голову и, увидев Кэтрин, бросился к лестнице и, взбежав наверх, поддержал ее за талию.
— Тебе нельзя вставать с постели. Ты еще слишком слаба, — произнес он, и Кэтрин заметила тревогу на его лице.
— Ты все-таки пришел за мной и забрал меня из того ада. Люсьен пристально посмотрел ей в глаза:
— Ты помнишь, что было вчера?
— Не очень. Только отдельные моменты.
— Я должен был прийти за тобой. Я виноват, что не мог сделать это раньше. — Он взял Кэтрин за руку и коснулся ее ладони легким поцелуем. — «Меня терзает чувство долга постоянно», — процитировал он с пафосом.
Кэтрин сдвинула брови, пытаясь вспомнить автора, но мысли ее путались.
— Я знала, откуда это, но сейчас в голове у меня туман.
Люсьен слегка сжал ее руку:
— Это Шекспир. Со временем ты придешь в норму.
— Со временем? А что было со мной, Люсьен? Что они сделали? — У нее снова закружилась голова, и она закусила губу. Люсьен быстро протянул руку, чтобы поддержать ее. — Я вспомнила — они давали мне какое-то лекарство. Сначала я не хотела принимать его, а потом мне стало все равно. Как ни странно, оно даже начало нравиться мне.
Люсьен поднял ее на руки и отнес назад в спальню.
— Это был наркотик, но со временем действие его прекратится.
— Какой наркотик?
— Опиум. Знаешь такой?
Кэтрин нахмурилась:
— Иногда его используют для облегчения боли. Я подозревала что-то в этом роде, и мне следовало бы догадаться. Тогда я сопротивлялась бы более решительно.
— Ты не способна была ясно мыслить тогда и не смогла бы остановить их, если даже попыталась бы.
Люсьен уложил ее на кровать и помог укрыться.
— Где мы сейчас находимся?
— В моем охотничьем домике. Его невозможно найти, если не знаешь, где искать. Ты будешь в безопасности здесь, а мы тем временем постараемся освободить тебя от Дунстана.
Боль в ее голове усилилась, и в животе опять закрутило.
— Я знаю, как действует опиум в малых дозах, но не представляю, что будет, если принимать его так много, как я.
Люсьен сел на стул рядом с кроватью.
— Джейсон говорит, что твой организм будет требовать очередную дозу наркотика. — Он посмотрел на ее дрожащие руки. — И похоже, это уже началось.
— Значит, мне будет плохо? Насколько плохо?
Люсьен пожал плечами:
— Подождем и увидим. Я мало знаю о таких вещах.
— О Боже, выходит, я снова оказалась для тебя тяжким бременем.
— Нет. И скоро ты будешь здорова, как прежде.
Кэтрин покачала головой и тут же сморщилась от боли.
Казалось, голова раскалывается пополам.
— Может быть, все обойдется, — сказал Люсьен, пытаясь подбодрить ее. Она была крепкой девушкой, и, возможно, ее организм сумеет перебороть наркотическую ломку без особых проблем.
Однако к утру следующего дня Кэтрин начала испытывать страшные муки. Она вся покрылась потом, сердце ее бешено колотилось. Ее бросало то в жар, то в холод, во всем теле чувствовалась ломота. Кэтрин корчилась в страшных муках на постели.
Люсьен несколько раз приходил в ее комнату, желая как-то помочь, но она всякий раз прогоняла его, стыдясь себя в таком состоянии. Через несколько минут он возвращался вновь под тем или иным предлогом с мрачным лицом, а ей казалось, что он страшно зол на нее.
Люсьен в очередной раз постучался в дверь и вошел без приглашения, зная, что его не будет.
— Это бульон для тебя, — сказал он, протягивая Кэтрин чашку. — Бенни принес также немного хлеба и мяса. Боюсь, я не сумею сам что-либо приготовить. — Он посмотрел на чашку, которую она даже не попыталась взять. — Может быть, все-таки поешь немного.
Кэтрин покачала головой, почувствовав тошноту от одной только мысли о еде, но маркиз не обратил на это внимания и, присев на край кровати, поднес чашку к ее губам. Кэтрин отвернула голову, однако от пара, исходящего от горячего бульона, у нее засвербило в носу. Она чихнула и вытерла нос рукавом халата, зардевшись от смущения Люсьен достал платок из верхнего ящика комода и протянул ей.
— Пожалуйста, уйди, — сказала Кэтрин.
— Ты не в том состоянии, когда можно оставаться одной. У Кэтрин снова начался приступ озноба. Она сотрясалась всем телом так сильно, что едва могла говорить.
— Я буду в п-порядке, как только н-наркотик выйдет из организма. Ты сам так г-говорил.
— Я в этом не сомневаюсь.
— Тогда, п-пожалуйста, уйди.
Люсьен повернулся и, сжав кулаки, прошептал:
— Будь они прокляты, негодяи. — И вышел, с шумом захлопнув за собой дверь.
Кэтрин скорчилась на постели, поджав ноги. Ее всю колотило, и, даже накрывшись одеялами, она не могла согреться, выбивая зубами громкую дробь. Кэтрин была уверена, что именно этот стук заставлял Люсьена подниматься наверх.
Дверь снова открылась.
— Ты совсем замерзла, черт побери, — строгим голосом сказал маркиз. Его черные брови сошлись на переносице. — Я же говорил, что мне следует остаться с тобой.
— У меня уже столько о-одеял, что их хватит на целый п-полк солдат. Но кажется, ничего не п-помогает.
Люсьен быстрым шагом подошел к Кэтрин и, сев на край кровати, начал стягивать свои высокие черные сапоги.
— Ч-что ты д-делаешь? — удивленно спросила Кэтрин.
— Хочу согреть тебя, но ты должна подвинуться, чтобы я лег рядом.
Кэтрин запротестовала. Разве можно пустить мужчину в свою постель! Но Люсьен был непреклонен в своем решении и, слегка подвинув Кэтрин к противоположному краю кровати, приподнял одеяла и лег рядом с ней. Она почувствовала жар, исходивший от его крепкого молодого тела даже через льняную рубашку и плотные черные штаны. Личфилд обнял ее и накрылся вместе с ней одеялами.
Кэтрин никогда еще не ощущала мужчину так близко. Его бедра плотно прижимались к ней, а когда он шевелился, явно проступали мышцы рук и плеч. Даже в таком болезненном состоянии Кэтрин испытывала необычное удовольствие от такой близости и пыталась представить, как выглядит мускулистое тело Люсьена без одежды.
