поразись. Видимо, это только у нас, в варварской России, такое случается — женщина вызвала на дуэль мужчину, и не просто так, а самого царя! Герр Питер слишком у нас добр, в других, самых развитых странах, его б сразу отправили на плаху!
Жена его с ним была абсолютно не согласна, но не стала возражать, лишь на лице изображала сердитую и обескураженную физиономию. Однако, когда к ним пришел князь Александр Никитич, он вообще часто приходил, даже непонятно, зачем отселился. Его жена за ужином и стала жаловаться отцу, немного лукаво поглядывая на мужа. Мол, не жалеет меня, на сносях берет с собой, вот будет выкидыш, или что еще хуже, занеможет его женская часть и перестанет она рожать!
Вот ведь, хитрая женщина, знает, как ее отец Александр Никитич нервно относится к их потомству. Ну, ничего, и ему тоже есть, что ответить:
— Государь так впечатлился поединком, постоянно говорит о Даше. Сегодня еще обещал выпороть, при чем, что нещадно, не говорил. Боюсь, как бы у нас не было другой метрески, а у меня рогов, буду каждый раз застревать в двери.
— Вот еще! — сердито сказала Даша, — я обвенчана, меня супруг, от которой я второй раз жду ребенка!
Отец ее, однако так не считал.
— Допрыгалась! — сердито ответил он дочери, — царь и спрашивать тебя не будет. А прикажет мне, так я и сам тебе приведу в его постель. Государь ведь, Помазанник Божий!
— Может, этого еще не будет, — «утешил» Дмитрий, — когда царь говорил о Даше, я ненароком наткнулся на взгляд его теперешней метрески Марты. Столько в нем было ненависти и злобы. Как бы не плеснула она яду в твою пищу, дорогая жена. Или вообще дом сожгла с тобой вместе.
Дмитрий, говоря такие сказки, отнюдь не врал и сам себе верил. Ну и что, Петр женится на ней. Она может еще упорнее стремится убить соперницу. Женщины же!
Князь Александр Никитич был такого же мнения.
— Дщерь моя! — объявил он, — ты обязательно должна плыть со своим супругом. И не надо бояться трудностей, ведь Дмитрий твой муж, а ты его венчанная жена. Смирись!
Сына Александра я возьму к себе, мой же потомок, первый же внук! И слуги будут мне говаривать сей день о вашем хозяйстве. Плыви спокойно, князь Дмитрий, с Богом!
Даша под двойным натиском родных мужчин притихла. Ясно было, что она, наконец, поняла, в какую глубокую лужу сумела попасть. Раз уж отец настаивает. Поплыву, что уж тут!
Это еще Дмитрий не сказал об охранниках — телохранителей. Они разумеется, если не сама видела, то любопытные и говорливые служанки сказали о незнакомых парней и девках, с которыми барин о чем-то разговаривал. Она пока не приняла во внимание. Муж чего только не придумает по хозяйству!
Ничего, милая, ты еще узнаешь о новых оковах. Княгине Хилкова хоть и не декабристка, но и ей придется ощутить тяжелые, пусть и не царские цепи.
А так плыть им завтра, а сегодняшний вечер, благодаря неуемной Даше, они обратили в большую подготовку. Из-за появления жены объем продовольствия вырос примерно в три раза, а одежды так в десять раз!
И то, количество одежды появилось не в силу желания жены и сопротивления мужа (будет она его слушать!) нет, лодка все же была относительно небольшая, а наряды хоть и не тяжелые, но объемные. Поплакала, конечно, Даша, да и выбросила из первоначального объема!
Он так устал, что даже обрадовался, когда их лодка отошла от столичной речной пристани. Сидел, смотрел, как довольно холодная по позднему лету нехотя раздвигается перед носом судна. Что еще будет, какой сюжет повернется в попаданской жизни?
А гребцы медленно, но мощно гребли, отталкивая лодку от города. Был еще парус, но в лесной реке в берегах, густо поросшими деревьями, ветер был редким гостем, тем более, по нужному курсу. Вот пойдут по главному руслу, тогда по течению текущая вода станет главным двигателем. Знай, только поворачивай по курсу, да погоняй лодку, если станет скучно.
А так, первая остановка — село в четырех верстах от Санкт-Петербурга, его, разумеется, князя Дмитрия Хилкова!
Глава 11
Село Новое Речники было заселено крепостными из тверской земли. Не князя Александра Никитича Хилкова, а «своих», из полученных от государя Петра Алексеевича. Люди, понятно, были недовольны. В средневековые жители не очень-то любили покидать родимую землю. А тут еще и силой, поневоле.
Дмитрий, узнав о недовольстве, не стал гнать военных на деревни. Те еще начнут стрелять и грабить, а это уже его люди! Съездил по пути, собрал по трем деревенским общинам жителей, объявил, что в Прибалтику едет только половина семей, по доброй воле.
Мужики уже зашумели не то что доброжелательно, но без злобы. Были они не государственные, из отобранных частных. Из этих бояр, так не любимых Петром. А новый барин, вроде бы, оказался добрым. Не ругается, матерью не кроет, евонную, здесь неизвестную.
А уж когда он сказал, что всем оставшимся останется вся земля, барщины больше не будет, голоса мужиков стали громкие. Дмитрий еще ответил на вопрос, «а переселенные как будут» — тоже без барщины.
А потом только ждал и молчал. Знал уже — крестьянам надо нарадоваться. Тяжелое было время, сверху все давили и давили, а крестьяне оказывались на самом низу. А тут им чуть ли не впервые говорят не о новых повинностях, а о льготах.
Кстати, — заговорил новый барин, — старожильцы, раз уходят, должны отдать треть скота, но не более одной головы лошади али коровы.
— У-у, — разочарованно загудели крестьяне, мол, как бы добрый был барин, а пригляделись, тоже мироед!
Но Дмитрий уже добавил:
— Весь этот скот будет отдан новопоселенцам. А повинности вотченника, старожильцам будут отказаны (отменены) на год, а новопоселенцам — на два.
Окроме этого новопоселенцы будут отданы на хозяйство по полтине. Кто пойдет, — спросил Дмитрий, уже не сомневаясь, что большинство согласится к переезду.
Теперь же, через несколько лет спустя, они жили в селе Новое Речники. Жили почти зажиточно, тут Дмитрий не собирался их учить. А вот почему они почти перестали продавать свое продовольствие на рынки Санкт-Петербурга — это предстояло узнать. И может даже с самими же крестьянами.
Ведь визит Дмитрия в свои владения (теперь вместе с Дашей) был отнюдь не внезапный визит. Специальный гонец проехал во все населенные пункты с
