Марк приподнял густую шевелюру, и Энни разглядела небольшую выщербинку у него на лбу.
— Память того события. Мне пришлось нарочно отрастить волосы, чтобы прятать ее. Еще повезло, что я не обгорел.
— Но шрам почти не виден, — успокоила его девушка. — Если бы вы мне не рассказали, то я бы ничего и не заметила, волосы отлично все прячут. — А сама уже лихорадочно обдумывала его признание. Затем спросила, стараясь не выдать волнение в голосе: — Вам сильно ушибло голову? Не было сотрясения мозга?
— Говорили, что было сотрясение, — ответил Марк, но, похоже, сам он не был в этом уверен.
Так она и думала. Ее зеленые глаза расширились, как она ни старалась держать себя в руках. Марк улыбнулся краешком губ, читая ее мысли.
— Нет, Энни, сотрясение мозга тут ни при чем. Я помнил моменты прошлой жизни еще с тех пор, как был малым ребенком. Я мог, например, смотреть, как идет за окном дождь, или слушать, как свистит закипающий чайник, или же заслышать чей-либо смех, и внезапно в памяти возникали картины, мгновенно исчезавшие, но такие четкие и ясные, словно кадры из фильма, прокручивающегося в моей голове.
Энни напряглась и побледнела.
— Ты ведь понимаешь, о чем я говорю, Энни? — медленно произнес Марк, наблюдая за ней, будто он всегда знал, когда у нее возникало это ощущение уже виденного, это самое «дежа вю».
Энни ничего ему не ответила. Ей не хотелось признавать, что и с ней стало происходить нечто похожее, правда, только после того, как она повстречала в своей жизни Марка. А Марк продолжал:
— Это выглядело так, будто какое-то рядовое событие нажимало на спусковой крючок, и в памяти возникало что-то подобное. Но сопровождавшееся драматическим явлением. Однажды, к примеру, когда я смотрел, как капли дождя стучат по листьям деревьев в саду, у меня внезапно возник образ женщины с темными волосами, подвязанными шарфиком, которая пробиралась в проливной дождь через лес, чтобы встретиться со мной. Я был одновременно и страшно возбужден и до смерти перепуган.
— Это могла быть запомнившаяся вам сценка из фильма, который вы когда-то видели, а потом позабыли. — Энни все еще не оставляла попыток найти всему разумное объяснение.
— Возможно, — спокойно согласился с ней Марк. — За исключением одного — в то время мне исполнилось всего семь лет, а чувства были те же, что и у взрослого. Энни, они были слишком реальны, чтобы быть позаимствованными из кинофильма. И потом, все было слишком личным. Я точно знал, что все, что я вспоминаю, произошло именно со мной. В ту ночь меня мучили кошмары, мне снилось, что я бегу по лесу, пытаясь спастись от наседавших преследователей, вознамерившихся меня убить. Я бежал и бежал, петляя между деревьями, но они поймали меня. Тот сон оборвался тем, что меня все-таки убили, — закончил Марк.
Энни выпрямилась, уставясь на него.
— Вас застрелили?
Марк утвердительно кивнул, а Энни облизнула внезапно пересохшие губы.
— В моем сне я слышала… — Она запнулась, не желая вспоминать.
— Я знаю, — тихо и спокойно произнес Марк. — Ты слышала звук автоматных очередей и знала, что кого-то застрелили. Это меня тогда убили, — сказал Марк.
Энни подскочила, толкнув чашку с кофе, — горячая черная жидкость выплеснулась ей на ноги, заставив вскрикнуть.
— Ну, опять ты себе что-то устроила? — Марк также вскочил, оглядывая ее джинсы и хмурясь при этом. — Ты не пострадала? Не обожглась кофе?
Девушка поморщилась, проведя рукой по мокрой джинсовой ткани.
— Да нет, кофе был не слишком горячим, а джинсы быстро просохнут у камина.
Энни подвинула кресло поближе к огню и уселась так, чтобы ее ноги оказались над очагом, и смотрела, как пошел пар от влажных джинсов. Потом, обернувшись к Марку, она сказала:
— Это все из-за вас я так перепугалась! Прекратите нести этот вздор.
Марк погрустнел, его темные глаза наполнились глубокой печалью.
— Я не могу, Энни! Я во все это верю, как бы тебе это ни казалось нелепо. С детства я помнил кусочки прошлой жизни, а после сотрясения мозга начал вновь и вновь переживать всю ее целиком. Если хочешь, можешь считать, что я это выдумал. А может, мне действительно все пригрезилось, но когда я пробуждался ото сна, то разрозненные фрагменты оставались в памяти. Потом они вновь возникали передо мной под влиянием каких-либо внешних событий, например из-за дождя, или изза птичьего щебета, или при звуке выстрела.
Едва слышно Энни прошептала:
— Наверное, у вас было очень сильное сотрясение, и с тех пор начались галлюцинации…
Марк энергично затряс головой, в его темных волосах отразился отблеск огня, а она вся сжалась, так как теперь уже у нее начался приступ «дежа вю». Она когда-то прежде видела, как Марк так же сидел у огня, видела отблеск пламени в его волосах, чувствовала, как… Тут эмоции захлестнули ее с головой. Энни хотелось закричать — настолько поразила ее глубина нахлынувших собственных воспоминаний. Никогда не могла бы она представить себе, что подвергнет свою психику столь сильному испытанию. Ей казалось, она на грани смерти, ее охватило чувство глубочайшего отчаяния и печали…
— Нет, Энни, — сказал Марк, — я ничего не выдумал. Все было на самом деле и задокументировано. Это был реальный человек. Его звали Марк Грант.
Энни затаила дыхание, услышав это имя. А Марк продолжал:
— Все знали об этом человеке, английском летчике, которого застрелили в лесу, когда он пытался бежать. Он и похоронен там же, на маленьком кладбище на холме в самом центре деревни. На могиле поставили гладкий мраморный крест с его именем и датой гибели. Правда, это сделали уже много лет спустя родственники, когда его семье удалось приехать и посетить могилу. Когда я был ребенком, мы ходили на могилу после церковной воскресной службы. Этим захоронением гордилась вся деревня, гордилась тем английским летчиком, который стал частью истории деревни. Многие захотели назвать сына в честь него, поэтому в деревенской школе в одном классе со мной учились целых четыре Марка.
Энни взорвалась:
— Немудрено, что вы все посходили там с ума! Это была единственная могила английского солдата на кладбище?
Марк утвердительно кивнул головой.
— И он стал героем всех местных легенд, — продолжала девушка. — Героем драматических событий, которые будоражили воображение деревенских мальчишек. Историй, которые были гораздо интереснее их будней, и в особенности это касалось тех, кого назвали в его честь! Война уже давно кончилась и превратилась в романтическое воспоминание, в славное прошлое без каких-либо темных сторон. Совсем как игры английских мальчишек в Робин Гуда и его товарищей. Все начисто позабыли о бедах и горестях той тяжкой поры. История обернулась занимательной сказкой. Бьюсь об заклад, что и вы играли в войну, став тем английским летчиком, за которым гнались по лесу преследователи и в конце концов застрелили его…
