одному, или по двое, если захотите, или по трое, а то и всех сразу! А когда я уложу их всех, одного за другим, знайте, что ваши занятия ничему не научат сына Арр Арра. И тогда вы переведете меня в следующую группу.
Бакенбарды Котлетой долго молчал, оценивающе разглядывая его.
— В следующей группе юноши, не дети, — предостерег он.
Бренор ответил наставнику таким же взглядом в упор. Он сам удивлялся своему гневу, глубокому и сильному, своему волнению и злости, причиной которых стали вовсе не скука подготовительных боевых тренировок или непочтительность этого старикана, налетевшего на него в темноте. С одной стороны, Бренор чувствовал себя глупо, избрав такой путь, а с другой — не имел никакого желания сходить с него. Ни малейшего.
— Вам нечему учить меня рядом с этими детьми, — заявил он.
Поза Бакенбардов Котлетой стала менее агрессивной. — Значит, думаешь, что сможешь уложить их всех, да?
— Хоть всех разом, если захотите.
— Возможно.
Бренор не дрогнул. Он лишь пожал плечами, начиная уставать от этого разговора.
— Вы лучше посадите в зал жреца, — вполне искренне сказал он. — Им точно понадобятся исцеляющие двеомеры Думатойна.
Бакенбарды Котлетой хотел ответить, но лишь поднял руку и вновь потрогал свое окровавленное ухо, а затем хрюкнул, издав нечто среднее между рычанием и фырканьем, повернулся и вышел из проулка.
Бренор Боевой Топор еще долго стоял один в полумраке, обдумывая бой и то, что наверняка за ним последует. Больше всего, однако, он размышлял о ярости, клубившейся в его душе. Он явно был не в свой тарелке, причем уже очень давно. Весь этот опыт со вторым шансом на жизнь оказался не таким, как Бренор ожидал: годы шли куда медленнее, чем он мог себе представить, выходя из Ируладуна.
В тот далекий день он шагнул из леса, чтобы отправиться на помощь своему старому другу, Дзирту, другу, с которым они расстались, как казалось Бренору, всего пару дней назад, хотя на самом деле прошли годы, если оценивать время по меркам живых. Но теперь Бренора отделяли от Дзирта почти десять лет уже по его собственному счету, и энергия и энтузиазм, переполнявшие его и подвигнувшие на возвращение вместо заслуженного отдыха в Доме Дворфов, давно угасли.
Он очутился в чужом времени и в чужом месте, ужасающе одинокий и безмерно возбужденный, и впереди было еще больше десяти лет.
Он подобрал свой учебный топор, закинул его на плечо и отправился домой. Он знал, что Бакенбарды Котлетой намерен попытаться наказать его и, вероятно, через десять дней напустит на него сразу весь класс.
Он размышлял, не пойти ли на попятный? Быть может, стоит извиниться перед старым дворфом и объяснить свою вспышку тем, что был напуган и переволновался, угодив в засаду?
Мальчишка сплюнул на камни и на ходу растер плевок подошвой башмака.
— Посылайте хоть всех разом, — пробормотал он едва слышно, и в этот момент Бренор ясно представил себе дюжину подростков, разлетающихся во все стороны, словно солома под ураганным ветром.
Нет, он не намерен отступать, и возможно, когда разберется со сверстниками, удар-другой перепадет и их наставнику — просто в доказательство собственной правоты.
Он толкнул плечом дверь, напугав Увин, которая сердито повернулась к нему.
— Я слышала, твои успехи в учебных боях не слишком велики, — недовольно сказала она. — Ты что, хочешь, чтобы твой отец, сидя подле Морадина, не знал, куда глаза девать со стыда?
— Я хочу убивать орков, а не играть в войну со стадом писклявых сопляков! — прорычал Бренор и ураганом промчался мимо, оставив Увин в такой растерянности, что она даже забыла шлепнуть сына по попе за его тон и пререкания.
Глава 8. Паук
Год Третьего цикла
(1472 по летоисчислению Долин)
Дельфантл
— Куда он делся? — завопил мальчишка, резко тормозя.
Он выскочил из-за угла здания буквально по пятам воришки, рассчитывая в два счета поймать его в ловушку. Но подлый хафлинг просто растворился.
— Лови его! — крикнул приятель подростка, топоча позади.
Компания мужчин, сидящая за столом перед рыбной лавкой, засмеялась над этими двумя и над всеми остальными, выскочившими вслед за ними... и захохотала еще громче над второй группой подростков, выскочившей с другой стороны дома, очевидно думая отрезать путь маленькому хафлингу.
Первый подросток, предводитель шайки, злобно зыркнул на едоков, отчего они, разумеется, засмеялись еще громче. Один из них указал вверх. Главарь отскочил от здания и поднял взгляд, и, конечно же, там была его добыча, она легко и быстро перескакивала с карниза на карниз и уже почти достигла крыши.
— Ах ты крыса! — закричал подросток. Он подпрыгнул, ухватился за карниз над окошком и полез наверх.
Но подобный подъем был делом нелегким, и в считаные мгновения парнишка явно зашел в тупик, как и его приятель, тоже попытавшийся взобраться на стену.
— Как? — спросил третий из группы, поскольку удирающий хафлинг с легкостью перебрался через край крыши, в то время как два подростка старше, выше и сильнее его — и девочка-эльфийка с другой стороны — не смогли даже начать подъем на высокое здание.
Предводитель шайки свалился на землю и выкрикнул: «Крыса!» — вслед исчезающей фигурке.
— Скорее, паук, — поправил один из мужчин с другой стороны улицы, и вся компания снова расхохоталась над неудачной попыткой подростков.
— Паук, — согласилась гибкая и хорошенькая эльфийка, также отказавшаяся от попыток повторить этот кажущийся невозможным подъем и вернувшаяся к своим друзьям. — Эта малявка где хочешь проползет.
— Он у меня будет ползать в грязи, пытаясь убраться подальше от моих башмаков, когда я его поймаю, — пообещал главарь.
— Ах, да выброси ты это из головы, — посоветовала эльфийка. Она смотрела на крышу с нескрываемым восхищением. — Он же еще ребенок. Лет восьми-девяти, и не дурак. — Она хихикнула.
Парень уставился на нее, его губы задвигались так и этак, но не проронили ни слова.
— Он мне нравится, — решительно заявила девочка. — Он забавный. И все, что он взял, — это твой свисток.
— Свисток, который мне дал папа, — возразил парень.
Именно в этот подходящий момент сверху зазвучал тот самый свисток, и все взгляды обратились в ту сторону, как раз вовремя, чтобы увидеть, как похищенная вещица перелетает через край крыши и падает прямо в подставленные руки подростка.
— Он сделал это
