знаю, что, пока это все на бумагу не уйдет, так и будет неразбериха в мозгах и мыслях. Потому сижу и упорно терзаю листок своими каракулями.
Привычно набрасываю схемы, так удобнее и наглядней.
И когда дверь распахивается, резко, ударяясь о стену с невероятным грохотом, я только взгляд поднимаю, с недоумением и недовольством глядя на вошедшего Максана.
Мыслями я все еще в работе, потому не сразу реагирую на его на редкость злобное выражение морды лица.
Просто моргаю, поднимаю чуть-чуть брови, откладываю карандаш в сторону…
А в следующее мгновение уже судорожно вдыхаю сделавшийся невероятно болезненным воздух, прижатая к стене кабинета тяжелым, жестким телом босса.
Ошеломленно смотрю в ставшие совершенно волчьими зрачки… Черт… Меня сейчас убивать, что ли будут? Но за что? За что?
Глава 22
— Максан… — хриплю я, неловко пытясь упирать ладони в каменные плечи, обтянутые темной тканью дорогого пиджака, — в чем дело?
Глупый вопрос, согласна, особенно учитывая обстоятельства, но с чего-то же надо начинать?
И, к тому же, исходя из уже имеющегося у меня грустного опыта общения с этим бешеным зверюгой, давно понятно, что надо работать на опережение и брать дело спасения собственной задницы в свои руки.
Поведение жертвы тут не прокатит, наоборот, только благосклонно воспримется волком. Раз покоряется, чего бы и не взять? Не джентльмены тут, ни разу не джентльмены, к сожалению.
Максан наклоняется, ведет носом по шее, дышит тяжело с порыкиванием. И пахнет от него зверем.
Да чтоб тебя! Полнолуние, что ли, скоро?
— Максан… Я не понимаю… Отпусти меня немедленно! — добавляю металла в голос, но не дергаюсь, понимая, что это как раз будет не так, как мне нужно, воспринято.
А вот голосом достучаться… Вполне возможно.
А вообще, ситуация плохая. Опасная очень, тревожная.
В офисе никого, судя по отсутствию шума печатных машинок и голосов сотрудников. Только я и мой бешеный босс. И, захоти он чего-то от меня… В дополнение к основным обязанностям… Не помешает никто.
Конечно, я далека от мысли, что и в полном народа офисе меня бы спасли, но там как-то безопасней, что ли… Чисто психологически.
А вот сейчас…
Не позволяю панике разогнаться, а то мало ли, вдруг почувствует, они очень чувствительные, особенно перед полнолунием, держусь строго и жестко, старательно не обращая внимания на шумное дыхание у уха.
— Максан!
Он не отпускает, но, вроде, чуть-чуть успокаивается. По крайней мере, в глаза смотреть не так страшно теперь, звериная натура, вызывающая оторопь и атавистический ужас, постепенно отходит на задний план.
— Мне сказали… Что ты приняла предложение от Тайгеров… — говорить у него получается с трудом, клыки мешают, определенно, но уже как-то легче от одной мысли, что не совсем уж зверь передо мной. Будем договариваться, значит. Дрессировать то, что поддается дрессировке, конечно.
— Тебя неверно информировали, — тут же отзываюсь я, стараясь, чтоб голос звучал спокойно, — я не понимаю, о чем ты вообще… Отпусти, мне не очень удобно так стоять.
Максан, словно лишь теперь заметив, в каком положении мы находимся, отстраняется еще немного, но все еще держит.
Его тяжелые ладони очень тревожат, потому что не место им на моей талии, но прогресс налицо, и все это стало возможным лишь благодаря моему выдающемуся ораторскому искусству и выдержке, а потому решаю тактику не менять.
Зачем трогать то, что уже работает?
— Я сегодня как раз завершила предварительный сбор информации, — как ни в чем не бывало, продолжаю я самым спокойным, деловым тоном, словно в порядке вещей вот так вести беседу, находясь в обьятиях босса, — и мне необходимо еще пару дней, чтоб все свести воедино… И потом я буду готова выходить к тебе с предложениями… Если позволишь, я покажу тебе предварительные наработки…
Максан выдыхает, уже ощутимо спокойней, осматривает меня внимательно, словно следы присутствия другого хищника ищет, но не находит.
Я пока что не могу понять, слышал ли он хоть что-то из того, что я говорила, а, учитывая, что от стресса перехожу на привычный деловой язык моего мира, не особенно знакомый и понятный здесь, то, возможно, что вообще все слова в пустоту сейчас… Но это неважно. Главное — не молчать, звуковой шум отвлекает от крайне неприличной, слишком интимной ситуации.
— У меня вот здесь, на столе все… Правда, я не готовилась сегодня, потому придется дополнительно пояснять…
— Замолчи, Сандрина, — рычит, наконец, Максан, — я пока еще не успокоился… Тебе не стоит меня… Выводить…
— Да я и не собиралась, — молчание — это не то, что нужно в такой момент, потому продолжаю, — выводить. И не понимаю, к чему такое недоверие. И вообще, мне неудобно… И чуть-чуть тревожно… Я и сама могу стоять у стены, падать не собираюсь… Потому можно отпустить…
— Мне сказали, что ты… Общалась с Тайгерами. — Максан словно не слышит меня, держит по-прежнему, и даже более того, руки его тяжелеют, а большие пальцы крупных ладоней едва заметно скользят вверх-вниз по талии. Это движение как-то излишне остро ощущается, потому что я в одной только тонкой блузе, а под ней лишь белье — местный аналог комбинации, без которой неприлично выходить из дома. И почему-то, несмотря на два слоя ткани, горячие ладони босса обжигают кожу. Это к вопросу о температуре тела оборотней. Наверно, как и у животных, она выше человеческой, вот и чувствуется ожогом… Боже, какие глупости в голову лезут… Как мне его оторвать от себя? Ведь чем дальше, тем хуже становится, я это прямо кожей ощущаю.
— И приняла от них предложение… — продолжает Максан.
— Это не так, — возражаю я быстро, — я вообще не видела никого из Тайгеров с тех пор, как мы с тобой повстречали их в порту.
— Вот как? — он смотрит тяжело, пронизывающе, — а сегодня… С кем ты говорила сегодня?
Я хмурюсь, припоминая события за день. И, в итоге, понимаю, о чем он.
— Постой… Я сегодня в магазине на площади была. И там в самом деле были две тигрицы… Но не Тайгеры.
— Вот как? А кто?
— Эм-м-м… Саггеры… Рина Саггер… С дочерью.
Максан опять наклоняется к моей шее, его ноздри вздрагивают. А я замираю послушно, позволяя себя обнюхать более тщательно и проклиная волчью паранойю и их собственнические инстинкты. В моем мире я бы давно уже подняла визг на весь офис, а любой мужик,
