о Смит – хихикнул Айзек, когда они успокоились.
–Подозревал что? – изогнув бровь, спросил Блэк, прекрасно понимая, что у его друга нет глаз на затылке, и он не может увидеть эту мину.
–Ну… то что… вы это… застрянете в пещере и спасете друг другу жизнь. Так просто из благородных побуждений – замялся Айзек и сразу получил недовольный взгляд от обоих друзей
–В жизни ничего глупее не слышал – фыркнул Виктор.
Всю оставшуюся дорогу они ехали в тишине. Впервые за последние несколько лет они ощутили весь ужас войны.
Когда ты едешь и понимаешь, что за поворотом тебя ждет смерть, что ты один и за тобой нет профессионально-подготовленной армии. Ты понимаешь, что ты еще молод, ты так многое не успел сделать. Да что там сделать, ты даже не успел сказать самые важные слова своим близким. Тебе хочется жить. Но вот ты уже в пути, конец которого тебе не известен.
В это время Мэриэнн сидела в широкой комнате, напоминающей танцевальный зал. Только тут вместо зеркал и хореографа находились кровати, где уютно устроившись, лежали дети. Это был их своеобразный дортуар.
В Обители вот уже два месяца живут дети-сироты, которые взяты на попечение молодого короля Итана. Генерал-маршал после прихода к власти закрыл все приюты, ссылаясь на то, что все дети будут взяты в семьи и в стране не будет сирот. Но это оказалось очередным пустословием. Дети, потерявшие родителей или оказавшиеся брошенными, оказывались на улице. Именно это и стало причиной появления Потрошителей, которые с легкостью их убивали, зная, что никто не будет искать сирот.
Движение реставрации требовало массу вложений. В особенности денежных. Среди бунтовщиков были богатые и знатные люди, которые делали взносы на большие суммы. Но этого хватало в основном только на оружие и боеприпасы. Другие же обеспечивали сами себя.
Местом для Обители служил прежний дворец Лэнгфордов. Также как пункты сборов использовались имения семьи Бони.
Тех, кто не мог сам себе зарабатывать и детей-сирот содержали пятеро лидеров движения. Они не воротили нос от работы, занимались разными проектами программирования, ребята работали на стройке, и кое-как общими усилиями удавалось набрать денег.
Иногда они сами могли не есть, в чем-то себе отказывать, но своих подопечных без необходимых вещей не оставляли. И не смотря на заверения генерал-маршала в обратном, Обитель стал маленькой страной внутри страны. У нее был свой король, своя армия, хоть и повстанческая, свои порядки и свое пристанище.
Обычно детей укладывали в десять вечера. Но в связи с приходом Блэка даже они не могли успокоиться. Они переговаривались о похищении девочки. Жалели ее и очень хотели, чтобы ее нашли. Каждый предполагал свою версию о том, кто же похититель. А многие маленькие девочки восхищенные Блэком мечтали, чтобы он также рвался спасти и их.
Время было четыре часа ночи и Мэриэнн с мыслями о том, что Блэк уже, наверное, в пути молилась, чтобы он нашел свою сестричку и живым вернулся домой. Когда ей сообщили, что дети никого не слушают и до сих пор не спят, она сама пришла укладывать детей. Увидев ее малышня, наконец, успокоилась и улеглась в постели. Но спать никто не спешил.
Девушка не заметила, как в комнату вошли четверо ее друзей. Ребята нерешительно застыли у порога и через секунду все разом опустились на пол. На их лицах была одинаково печальная улыбка, и каждый их них сидел мечтательно задумавшись.
Итан с закрытыми глазами попытался отпустить груз ответственности за всех этих людей, которые поверив ему, последовали за ним.
Бони тихо плакала, вспоминая погибших родных. Иногда ей казалось, что невозможно так много плакать и вскоре кончатся ее реки слез. Но прошло уже пять лет, а боль все никак не утихала.
Перси не выносил женских слез, а особенно слез Бони. Поборов свое смущение он обнял ее за плечи и успокаивающе гладил по голове.
Даже весельчак Джеймс погрустнел. Ему хотелось уснуть и проснуться когда уже кончится эта война. Чтобы он снова мог вприпрыжку ходить по мощеным улицам города. Забежать в трактир и пофлиртовать с красавицей-официанткой. Он хотел освободиться от бремени войны и снова стать весельчаком Джеймсом, который был душой компании на вечеринках и видел смерть только на экране телевизора.
Все они слушали мелодичный голос Мэриэнн, которая пела детям колыбельную. Тихий голос успокаивал. Слова укрывали словно одеяло. Пока каждый по одному проваливался в царство Морфея, Мэриэнн не сводя задумчивого лица с окна, пела:
Ночь пришла, а ты не спишь
Под луной все грустишь.
Глазки закрывай, малыш,
И мои слова услышь.
Я хочу тебе помочь:
Пусть тебя укроет ночь,
Пусть луна тебя спасет
От беды, что тебя ждет.
Путь твой озарит звезда
И не встретится беда.
Не грусти, мой дорогой,
И вернись ко мне домой.
Стань водой и стань рекой
И вернись домой с зарей.
Дети уснули. Обернувшись, Мэриэнн увидела друзей. Раздумывая о том, когда они пришли, она сама подошла к ним. Итан поднялся с места и, глядя на потухший взгляд подруги, ободряюще обнял ее за плечо. Джеймс подошел с другой стороны и так все вместе они пошли в их кабинет.
–Ты волнуешься о Блэке? – спросила Бони, устроившись на кресле рядом с Мэри.
Парни сидели на диване напротив.
Слушая колыбельную Мэри, ребята не могли не заметить, что она поется не детям. А скорее далекому воину, что вышел в путь. Проницательная Бони обратила внимание, что каждое слово песни было пропитано грустью и печалью.
Мэриэнн смутилась от этого вопроса. Она хотела опровергнуть слова подруги. Но тут, же поняла, что это бесполезно. Это ее друзья со школьной скамьи, и обманывать их было равным тому, что обманывать саму себя. Взглянув на Итана, она увидела, как он ободряюще кивает головой. Собравшись духом, она начала рассказывать.
Все кроме Итана с удивлением слушали рассказ. Впрочем, даже он с интересом слушал, ведь, несмотря на то, что он знал все в общих чертах, о подробностях он так и не спросил.
Она рассказала, как сама оказалась в своей же ловушке лицом к лицу с врагом. Как Блэк зная о ее безоружности, не стал ее убивать. Как он вытаскивал пулю и зашивал рану. Как они ужинали куском хлеба и половинкой яблока. Как потом она упросила Итана не убивать его. Как Блэк узнал ее по своему шву. Как обманул Виктора и спас ее.
Она рассказывала, постепенно чувствуя облегчение от того, что наконец-то поделилась своими
