талант к зельеварению, поэтому, уверен, она выдаст тебе углублённую учебную программу и списки литературы.
А вот это уже удар под дых.
До того, как поступить в академию, я училась на дому. С шести лет, между прочим. Это сплошной день сурка и постные рожи преподавателей, считающих меня чокнутой.
Скучно. Уныло. Никакого драйва и ощущения свободы от родительского контроля.
Ку-ку! Мне в этом году исполнится восемнадцать! Да я, скорей, сбегу, чем сяду за домашнюю парту.
Папуле, похоже, невдомёк. Удумал запереть меня в четырёх стенах и ждёт, что я буду счастлива.
Ага, вот прям уже бегу собирать вещи и в слезах обнимаю друзей на прощание!
Нет, конечно, в папиных глазах всё выглядит логично и правильно: герцогство Фиарбское — немаленькая территория, и в Фербосе проживает около двухсот тысяч человек.
Но это всё равно клетка, хоть и просторная.
Либо я могу переехать во дворец, пожить у тёти Эвелин и дяди Арда. Амавер будет особенно рад. Однако и там меня ждёт день столь нелюбимого мной зверька. С нынешними правилами во дворце не забалуешь.
И то и другое — не вариант.
— Ты серьёзно не понимаешь, да? — у меня предательски защекотало в носу. — У меня здесь бизнес, друзья, жизнь кипит. В замке я плесенью покроюсь!
— Фербос — большой город. Построишь бизнес там. И найдёшь друзей. В чём проблема?
— А в том, что это всё не то! Мне нравится быть адепткой! Нравится ходить на вечеринки, нравится атмосфера академии! — я перевела дух и сообщила своё окончательное решение: — Я отказываюсь забирать документы. В противном случае откажусь от герцогского титула.
— Перевод на домашнее обучение — это для твоего же блага, Лидия. Не будь на тебе щита, сегодняшняя пуля прошила бы вас обоих. А меня могло не быть рядом.
Я очень и очень недобро покачала головой. Не убедил!
— Лидия, почему ты не хочешь меня понять? Представь себя на моём месте. Всё это я делаю ради тебя.
— Нет, папа, это не ради меня, а ради вашего спокойствия! — вспылила я. — Хватит уже меня опекать! Я достаточно взрослая, чтобы самостоятельно отвечать за свою жизнь! Если так хочется понянчиться с кем-то, родите себе второго ребёнка и отстаньте, наконец, от меня!
— Ты не хуже меня знаешь, почему у тебя нет братьев и сестёр. Дети — это большая ответственность.
— Ага. И если первый ребёнок бракованный, то нечего плодить на свет остальных спиногрызов. Вы и со мной-то толку дать не можете. Так ведь, папочка?
— Лидия! — о-о-о, как он злится, когда я так говорю. — Никто и никогда не называл тебя бракованной!
Ну-ну, то-то вас с мамой после моего появления резко отвернуло от детей. А я теперь отдуваюсь. Одна.
Видит Лорена, я изо всех сил стараюсь быть паинькой, но как же меня бесят родительская гиперопека с маячащим на горизонте управлением герцогством.
Это, блин, не моё! И мне срочно нужен заместитель, которому я с радостью уступлю бразды правления.
Кстати! А это мысль! Зельевар я или как? Что нам стоит дом построить, в смысле, сварить антидот к заклинанию контрацепции, или чем они там пользуются? Надо бы узнать…
Видимо, в моих глазах что-то такое отразилось, что папуля мучительно тяжко вздохнул:
— Что ты за создание такое бедовое?
— Вот такая я получилась. Ну, или не получилась. Родите меня обратно и переделайте заново, — с издевательски серьёзным лицом предложила я.
А ещё лучше отстаньте.
Но идея залётного зелья мне прям запала в душу, и я решила-таки поинтересоваться:
— Пап, а пап? Подскажи надёжное заклинание, чтобы не забеременеть? Чем вы с мамой пользуетесь? Ну, или артефакт? Чтобы вот прям просто, удобно и железобетонно без последствий?
Лицо родителя надо было видеть. И без того тусклый светлячок под потолком кареты мигнул. А у папули задёргался глаз и до скрипа сжались кулаки — видимо, чтобы побить моего гипотетического любовника.
Ну, надо же, какие мы нежные! Сам-то во сколько лет девственность потерял? Вот только скажи, что после первой брачной ночи! Так я и поверю! Держу пари, это было гораздо — ГОРАЗДО раньше!
— Рано тебе ещё думать о таких вещах! — наконец, отмер он.
— Как это рано? — возмутилась я. — В самый раз! В сентябре мне исполнится восемнадцать, и не ври мне, что вы с мамой ждали совершеннолетия, чтобы по…
— Лидия! — за закричал — взревел! — папуля.
— Ладно-ладно, не кипятись, — я миролюбиво выставила перед собой ладони и добила: — Я же не знала, что у тебя такое отношение к контрацептивам. Так бы и сказал, что скорее хочешь стать дедушкой…
И тут я поняла, что папуля триста раз хорошенько подумает, прежде чем возвращать меня в родные пенаты. Или, что вероятнее, заберёт меня домой прямо сейчас, из этой вот кареты, не дав мне даже собрать вещи.
Глава 14. Прощание с печальными мальчиками
Лидия
Наша с папой баталия длилась ещё долго.
Если коротко, то я пообещала, что, как только меня переведут на домашнее обучение, я тут же выйду замуж… за Брендана! И — да-да! — возьму его фамилию: де Грийе. А дальше — выводок детей, один за другим, — в качестве заменителя моей безжалостно загубленной карьеры.
Вот после этого моего заявления папу бомбануло так, что он кулаком снёс дверцу арендованного экипажа. Дверца с жалобным «кхыть!» сорвалась с обеих петель и пробрякала по мостовой, теряя элементы декора в виде золотистых завитушек на углах. Тут же нас резко тряхнуло, потому что экипаж остановился.
Пришлось отвлечься на выплату штрафа вознице и извиниться, а то он отказался везти нас, бессовестных вандалов, дальше и пригрозился вызвать жандармов.
В общем, до академии мы топали пешком. Так сказать, остывали.
Папа возводил очи к тёмному небу и ворчал себе под нос что-то из разряда «где я так согрешил?», «это выше моих сил…» и «за что мне такое наказание?».
Нет, конечно, ни замужество, ни дети меня не прельщают, да и ни в чью постель я не рвусь. Вот ещё! Я и дети — вещи несовместимые. Ну и, вынуждена признать, мне бы не хотелось такого ребёнка, каким была я.
Мои учителя прозвали меня девочка-монстр. И это, увы, правда.
Раз за разом наставники и наставницы, собрав чемоданы, торопливо покидали наш замок, словно рвались из ада обратно в мир живых.
Про себя я слышала эпитеты «шальная», «без тормозов», «никакого уважения к старшим» и коронное «из неё злого духа изгонять надо!».
Самое обидное, что меня так прозвали за невинные шалости
