А ведь как великолепно было бы открыть дверь в ночь, подобной этой, в шелковом, мерцающем, скользящем платье! Но еще великолепнее слоняться в нем по холодной, какой бы огонь ни разгорелся в камине, кухне или, скажем, испортить весь эффект накинутым джемпером.
Хотя, может быть, холод – это как раз хорошо. Тогда она сядет рядом с ним на диван, как можно ближе… запустит пальцы в его волосы… поглядит в глаза… Она видела такое по телевизору, там это всегда срабатывало.
А потом… Нет, дальше все как-то неясно. Ну, поцелуются, и что? Вперед с песней? От спички вспыхнет огонь?
План, конечно, хорош, но хороша и знойная соблазнительница, у которой сразу кружится голова, стоит только ему ступить в дом. И уж тогда она точно не вспомнит ни о каком плане! Она просто бросится к нему и скажет, что умрет, если он не займется с ней любовью сейчас же, прямо там, где на пол прихожей будет сброшено его пальто.
М-да. Это тоже вряд ли годится после сумасшедшей пятичасовой езды под дождем, в темноте, по забитой транспортом дороге. Нет, пусть войдет, сядет, немного отдохнет. А там можно и план пускать в ход.
– Чаю хочешь? Или чего-нибудь покрепче?
– Хорошо бы чаю. – Патрик крепко потер усталое лицо.
– Садись к огню, я принесу.
Дожидаясь, пока вскипит вода, Лу сумела окончательно справиться с собой. А когда внесла в гостиную чай, Патрик сидел на диване, откинув голову и закрыв глаза. Она поставила поднос на каминную полку, муж пошевелился.
Лу почувствовала угрызения совести. Может быть, он слишком устал для обольщений? Но завтра им возвращаться в Лондон, а в рутине будничных дел да рядом с детьми все будет гораздо сложнее.
Она подала чашку Патрику, взяла свою, села рядом с ним и стала смотреть в огонь. Их отношения могут быть такими же яркими, если только она сумеет убедить его.
– Как там дети? – спросила Лу. Тоже хороший аргумент в деле обольщения, но беседу как-то надо начинать.
– Прекрасно. Хотя им уже хочется, чтобы ты вернулась и все вошло в свою колею.
– Трудно сказать, что сейчас можно назвать своей колеей. За этот год наша жизнь очень изменилась. Не так давно вполне терпимой была для меня та жуткая квартира, и было нормальным ежедневное метро. С тех пор как я вышла за тебя замуж, у меня появились совершенно другие понятия о норме. Только наш брак никак нельзя назвать нормальным, а?
Так, очень удачно для вступления, теперь главное не ошибиться, и Патрик решился:
– Я думаю, не у всех пар есть такой договор, как у нас. И, кстати говоря, Лу, я должен тебе кое-что сказать.
От зловещей фразы Лу бросило в холод. Наверное, следует спросить, о чем. И он расскажет о длинноногой блондинке, завладевшей его мечтами.
Невозможно, когда тебе в лицо говорят подобные вещи, и она бросилась наперерез:
– И ты должен кое-что узнать. Потрясающее.
– Да?
– Я встречалась с адвокатом Фенни. Патрик, она оставила мне все! Я знала, что она хотела оставить мне дом. Фенни жила очень скромно и всегда, сколько я помню, надеялась, что я смогу его содержать, когда придет время. Я не хочу его продавать. Я получила дом!
Патрик хотел напомнить, что она получила дом еще раньше, но… может, у него она не чувствует себя дома. Неприятная мысль.
– А что еще? Деньги?
– Немного. – Лу вспомнила свою растерянность. «Ваша тетя была очень богатой женщиной, миссис Фарр. – Поверенный раскрыл папку и воззрился на нее поверх очков. – Я много раз пытался уговорить ее продать что-нибудь из имущества, но она всегда заявляла, что все необходимое у нее есть. И попросила меня сделать вложения от вашего имени. Естественно, я это выполнил. – Адвокат улыбнулся со сдержанной гордостью. – Должен сообщить, вы унаследовали солидную сумму, миссис Фарр». – Я понятия не имела, что Фенни делала какие-то инвестиции, и когда он мне назвал сумму, я чуть в обморок не упала.
А у Патрика упало сердце.
– От инвестиций большие доходы, – с трудом произнес он.
– Знаю, я получила полную консультацию насчет того, куда их можно вкладывать.
– Ты должна его слушаться. Подумай о том, чего действительно хочешь, и не торопись принимать решение.
– Не буду, но ведь это ничего не меняет, правда?
– Нет? А я подумал, что теперь все изменится.
– Что ты имеешь в виду?
– Что ты больше не хочешь быть замужем. За мной. Я знаю, ты очень тоскуешь без Фенни, но если б ты знала, что так получится, то не стала бы заключать со мной эту сделку, да?
– Нет, не стала бы.
Ей не нравился такой поворот. Она заговорила о деньгах только затем, чтобы увести его оттого, что он собирался сообщить, а теперь получалось, что она предоставила ему прекрасный повод.
– Ты говорила, что тебе нужна финансовая защита, и теперь она у тебя есть, – Патрик старался быть объективным, но думать мог только о том, что теперь она в нем не нуждается.
А Лу никак не могла свыкнуться с фактом, что тетя была богаче, чем казалось. Очень похоже на Фенни. Она могла бы время от времени покупать новое платье или переустроить кухню, но ее это не интересовало. У нее был дом, сад, и больше ей ничего не было нужно.
– Есть, – тускло ответила она.
Патрик испустил глубокий вздох. Лу нужно некоторое время побыть одной, чтобы все обдумать.
– Я бы понял, если бы ты захотела переписать договор. Я не буду спорить против развода.
Это же надо, он так спокойно говорит о разводе! Господи боже, ему же все равно, что одно, что другое! Как будто она хотела именно этого!
А чего она хотела?
– А как быть с тобой? Ведь тебе от этого контракта тоже что-то нужно было?
Патрик не смотрел ей в глаза:
– Все изменилось. Я не хочу заставлять тебя соблюдать контракт, который тебя больше не устраивает. Мы всегда имели в виду, что можем развестись без обид.
Лу была вне себя. Если Патрик хочет развестись, так бы и говорил! Она не собирается воспользоваться наследством, полученным от Фенни, в качестве удобного предлога для того, чтобы разорвать контракт, который больше его не устраивает.
– А при пересмотре договора ты что-то хотел обсудить?
Патрик беспокойно поерзал. Врать не хочется, но и правду говорить явно не время.
– Да, в известном смысле. Видишь ли, вообще-то я не хочу сейчас толковать об этом. – Патрик был загнан в угол. Пусть Лу не думает, что наследство что-то изменило. Хотя, конечно, изменило.
– А я хочу! Я думаю, как раз настало время все обсудить. Скажи мне, что тебе не нравится в нашем договоре.
– Он слишком… стесняет.
– Что? Разве я поднимала шум по поводу твоих встреч с кем-нибудь?
– Нет.
– Значит, ты просто устал от контракта?
– Да. Когда я ехал сюда, то подумал, не разорвать ли контракт, который мы оба подписали. А теперь, когда ты стала богатой женщиной, это тем более в твоих интересах.
