— Одни девушки, — буркнул Иван, — больше никакой последовательности не вижу. Если не считать того, что и меня кто-то подставляет.
— Постой… — я настороженно повернул голову в сторону ближайших кустов.
Костя с Иваном переглянулись, а я уже очутился там, засунул руку в заросли и вытащил оттуда Милли в синих шортах и яркой футболке, на которой была нарисована златовласая грудастая блондинка в обнимку с белой пушистой собачкой. Кто из них двоих Барби, я так и не понял.
— Предательница! — хором крикнули вожатые.
Я схватил девочку за талию и поднял. Да, среднестатистическая девушка не способна поднять тридцать килограмм живого веса и долго удерживать на уровне плеч. Но кто сказал, что я девушка и в детстве не натренировал руки, натягивая лук. Ноги Янсен не касались земли, и она пыталась вырваться.
— Еще и переоделась, — заметил Костя. — Скорость, которой пожарники позавидуют.
— За что? — ревела девочка. — Почему вы убежали? Прихожу на полянку, а Юля тут такое вау рассказывает… Почему бы нам всем не…
— Слушай, двойной агент, — подхватил девочку Иван и посадил напротив себя, — зачем ты слово на букву 'Хэ' на доме Трофимыча нарисовала, нам ведро с краской подсунула, а сама Кощеенко доложила, будто это Юля постаралась…
Я чувствовал, что Милли на самом деле не виновата, на ее ауре не было видно ни следов вины, ни злобы. Теперь нам необходимо найти железное алиби для Янсен.
Девочка моргала заплаканными глазами. На ее лице отчетливо читалось, что она впервые слышит о собственном хулиганстве.
— А ты классный агент, — усмехнулся ей Костя, — ревешь и представляешь все так, будто это не ты.
— Не я, да убьют меня злобные телепузики, если я вру! Мы с Джованниевичем слова репетировали в корпусе после линейки, никуда не ходили. И Паршивич с нами был, он свой новый стих нам читал. Про некроманта и черного дракона!
— Так, — я окинул друзей серьезным взглядом, — у меня есть идея. Пошли-ка в лагерь.
Стараясь не попасться никому на глаза, мы помогли девочке перелезть через забор прямо у корпуса третьего отряда, и сами потом одолели мелкую сетку с колючей проволокой-опушкой наверху. Мы протащили девочку в здание и заперли в комнате вожатых, а сами отправились допрашивать Пупырышкина и Паршивича. Ребята подтвердили: Милли не врала. Девочки, с которыми она жила в одной комнате, достали ее сумку и показали вожатым, что у Янсен нет с собой ни кружевного розового платья, в котором Милли ходила по лагерю с ведром краски, ни ажурных гольфиков, ни белых лаковых туфелек.
— Она не гламурная овца! — надув губы, выдала толстушка Женя, обитавшая на соседней с Милли койке.
— Купились как лохи, — сделал вывод Костик, когда мы расположились в комнате вожатых, словно в штабе военного совета.
— Хуже, — вздохнул Иван, — но у меня есть идея: давайте устроим ловлю на живца.
— Да мы и рот открыть не успеем, как гном-матершинник под личиной любого ребенка настучит Кощеенко, — вожатый пятого отряда отказывался идти ва-банк.
— Кто не рискует, тот зануда! — Иван поднял указательный палец.
Костя и в занудстве подписаться был готов, лишь бы не лезть в самое пекло. Это нам не привыкать рисковать всем, что у нас есть. А он-то обыкновенный студент, приехавший в лагерь, чтобы отдохнуть с подругой.
Но идти ловить нечисть на живца мы все же решили. Пока Дураков препирался с вожатым пятого отряда, я уныло смотрел в окно, и не смог не заметить девочку в розовом платьице, которая увлеченно занималась росписью скамейки у корпуса. У нее за спиной стояла Наташа и пыталась что-то сказать, но девочка не обращала на нее ни малейшего внимания. Прекрасно! Нечисть и жертва в сборе, осталось только сестре-вампирше появиться и похитить, наконец, Наталью.
Мы живо сбежали вниз по лестнице и остановились у двери. Ничего за эти считанные секунды пока не произошло, но стоило совершить одно неверное движение, и провал был бы обеспечен.
Копия Милли, закончив творение, довольная, обернулась к Наташе.
— Как ты можешь? — вскрикнула та.
— А это меня Юленька попросила скамеечку изукрасить.
Девочка один к одному копировала манеры Милли. Так что перепутать подделку с настоящей Янсен не составляло особого труда. Только мы знали, что оригинал сидит под замком в нашей комнате и наблюдает за всем через окно.
— Я тебе ничего не заказывала, гномик-матершинник! — разгневавшись, я выскочил из корпуса и заключил копию Милли в объятья.
Девочка, будто чемпионка по самообороне, ловко вывернула мне обе руки и избавилась от моей железной, казалось бы, хватки, оставив на запястьях следы белой эмали. Неслабо! Чтобы суметь так мастерски вырваться у кеметского воина. Да-да, пускай я и Владыка Обеих Земель, но в детстве меня обучили военному делу. Вдруг бы в бой пришлось идти. Девочке-копии не удалось сбежать. Вывернувшись от меня, она сразу же попала в руки к Ивану. Я ловко выхватил ребенка у напарника, когда она снова попыталась бежать, и девочка ничего сообразить не успела, как кеметский кинжал очутился у ее горла.
— Ты что? — закрыла рот Наташа.
Но копия Милли, воспользовавшись моим замешательством после этих слов, присела, выскользнула и тут же очутилась за спиной у защитницы.
— Садистка! — ненависти девушки не было конца. — Да как ты можешь с оружием на ребенка.
Девочка, почувствовав в защиту в лице Натальи, принялась кивать, поддакивая.
— Шаулина, — раздался голос у меня за спиной.
Ничего не оставалось, только обернуться. Откуда ни возьмись, на месте потасовки возник Кощеенко, словно он поджидал неподалеку, скрывшись под шапкой-невидимкой. Я тут же спрятал кинжал за пояс под юбку и ткнул в сторону Наташи, из-за спины которой выглядывало невинное создание в розовом платьице.
— Я поймала гномика-матершинника.
— Полно врать, — отмахнулся начальник лагеря, — уже третий раз я застаю вас, Шаулина в очень интересных ситуациях. После вашей встречи с курильщиками я еще готов был поверить, что вы разучивали с ними песню про лопушок. Я не воспринял всерьез донос уважаемой Янсен Милагрес, потому что не застал вас. Но когда вы с холодным оружием кидаетесь на ребенка, называя его матершинником, это весьма недвусмысленно дает мне понять…
— Это подстава, — вскрикнул Иван.
Но начальник ничего не хотел слушать. Возможно, мне бы сделали выговор, и прогнали с позором с этой работы, если бы вдруг копия Милли не решила увести Наташу за корпус.
— Вот, вы видите, Ипполит Матвеевич! — ткнул пальцем в их сторону Костя. — Сначала Анна, а потом будет Наталья. Это не девочка, а дьявол!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
