Читаем без скачивания Порабощенные сердца - Эдит Хилл

- Ничего! Вы ничего не будете делать. Я сделал это сам и сам буду расплачиваться.

Он намеренно не сказал это по латыни. За время жизни в племени его люди уже немного начали говорить на языке кельтов. Для их безопасности было важно, чтобы его слова поняли все.

Это подействовало на толпу, раздался одобрительный гул, оценивающий его мужество. Честь и доблесть люди принимали даже у врага. Но Балора реакция толпы привела в ярость.

Он занял позицию и яростно взмахнул кнутом, ожидая, что свистящий звук удара вызовет невольное движение или короткий вздох. Раб его не одурачит, он так и сказал тогда на помосте Маурику! Но он, как и каждый в толпе, понимал, что римлянин скорее умрет, чем сломается. Возможно, ему и придется умереть, если он собирается терпеть удары кнута в упорном молчании.

Гален приготовился. Сфокусировал взгляд на далеких горах. Сжав челюсти, напрягши тело, ожидал первого удара кнута.

И он последовал... Плетеное кнутовище легло на спину, обжигая ее, словно каленым железом. Он дернулся от страшной боли, стиснул зубы, чтобы не вырвался ни один звук, и сжал кулаки.

Кнут опять щелкнул, опустился и обжег. Еще раз. И еще. В четвертый раз. В пятый. Боль расползалась по спине, она вся горела, как в огне. После шестого удара бронзовая тугая кожа лопнула.

***

Сперва Рика увидела только фермеров, их домочадцев и работников, столпившихся полукругом у большого дуба. Однако необычная при таком количестве народа тишина поражала. Как будто они боялись говорить или были целиком поглощены безмолвным ожиданием. Но ожиданием чего?

Ответ пришел с внезапным звуком - свистом кнута, прорезавшего воздух и заставившего толпу разом вздрогнуть. Ошибиться в происхождении звука было невозможно, и у Рики перехватило дыхание. Она с ужасом поняла, чего они с таким трепетом ожидают.

Дафидд тоже понял и в отчаянье сжал ее руку. Расширенные от страха и полные слез, его глаза умоляли сделать что-нибудь.

- Стой здесь, - приказала она, освободив руку. Рика не могла позволить ему увидеть то, что находилось за кольцом зрителей. - Ты слышишь меня? Ты не должен подходить ближе. Обещай мне, Дафидд!

Снова раздался резкий щелчок кнута.

Мальчик кивнул, по его щекам текли слезы.

- Балор вынудил его ударить. Останови их. Пожалуйста, Рика, останови их!

Как она сможет это сделать? Но страх, сковывающий движения, теперь, при виде слез ребенка, исчез.

- Только стой здесь! - скомандовала она, отходя.

Рика стала протискиваться сквозь толпу зрителей, когда раздался еще один щелчок. Она вздрогнула, как будто кнут ударил по ней, и рванулась вперед, не обращая внимания на шепот в толпе.

Зеваки были прикованы к зрелищу, но ее узнали и стали тянуть шеи, чтобы хоть мельком увидеть женщину, за несуществующую честь которой вступился этот римлянин. Перед Рикой образовался узкий проход. От открывшегося ей зрелища она чуть не упала. Теперь Рика видела только его. Обнаженный до пояса, с руками, привязанными к стволу гигантского дуба, он все же стоял вызывающе прямо, хотя его спина была красной и вспухшей, исполосованной рубцами и ужасными ранами, из которых текла кровь. На его торсе, напрягшемся, чтобы молча выносить боль, вырисовывался каждый мускул.

Кнут ударил снова. Тело римлянина дернулось, голова откинулась назад. Новый багровый рубец появился на спине. Рика почувствовала в животе болезненный толчок. Гален по-прежнему не издал ни звука.

Человек с кнутом, напротив, изрыгал яростные проклятия. Холодея от ужаса, она увидела изуродованное лицо Балора. Внутри нее будто раздался безмолвный крик, и Рика бросилась вперед. Но тут ее остановила невидимая рука и незнакомый голос:

- Ты не сможешь помочь ему. Только сама подвергнешься риску.

Рика взглянула на схватившую ее руку. Она вся, кроме пальцев, была покрыта густыми черными волосами. Рика подняла глаза, моргая от слез, и узнала это бородатое лицо.

Кнут ударил еще раз. Человек, как и она сама, вздрогнул. Рика заметила скрытую ярость в его глазах и посмотрела с удивлением. Почему он не дает вмешаться? Сердито отдернув руку, услышала детский плач. Дафидд пробирался к ней сквозь толпу.

Она притянула мальчика к себе, стараясь, чтобы он не увидел дерево. Его маленькое, трясущееся тельце прижалось к ней. Плач и мольбы разрывали ей сердце.

- Пожалуйста, Рика. Пусть он перестанет! Останови его! - Мальчик в ярости потряс кулаками и, оттолкнув ее, вырвался.

Фракиец тут же поймал его, вернул обратно в ее объятия и снова схватил Рику за руку.

- Забирай мальчика и уходи. Или ты сделаешь хуже всем.

- Нет! - выкрикнула она, пытаясь вырваться и удержать Дафидда. Но толпа уже опять плотно окружила их. В бессильной ярости она взглянула в глаза человека, который должен был бы помочь, а не мешать ей. - Если мы не прекратим это, то кто это сделает?

- Он. - С внезапным удивлением в голосе фракиец показал:

- Смотри.

Рика посмотрела в направлении его протянутой руки, туда, где человек в белом плаще без труда прокладывал себе дорогу в толпе. Его сопровождал испуганный шепот, и многие из тех, которых он миновал, расступались перед ним в благоговейном страхе. Казалось, друид появился ниоткуда.

Не медля он подошел к Балору. Молча и требовательно протянул руку к кнуту.

- Хватит, Балор. Если он и пострадал за свое высокомерие, пощади его теперь за храбрость.

Рика с облегчением оперлась на руку мощного фракийца. Воля Мирддина была законом. Балору оставалось только подчиниться. В ярости отвернувшись, окровавленный воин рванулся в толпу, которая расступилась, освобождая ему путь.

Держа кнут в руке, Мирддин поднял руки к небу и обернулся к наблюдавшей за ним толпе.

- Вы видите раба, справедливо наказанного за то, что он ударил своего охранника. После этой порки он будет знать свое место, и пусть его вид будет предупреждением для других. Он остается связанным до заката солнца. Никто не прикоснется к нему. Теперь очередь богов наказать его по их воле - может быть, это будут мухи, которые облепят его открытые раны, или солнце, которое иссушит его горло. Возвращайтесь на свои поля. Я приказываю.

Толпа рассеялась, но Рика с Дафиддом остались. Она не знала почему, но решила, что друид, приказывая, не имел ее в виду. Рика чувствовала, он хочет, чтобы она осталась. Она так и сделала, нервно теребя волосы Дафидда и крепко держа его, не давая ни взглянуть на римлянина, ни подойти к нему.

Наконец Мирддин подошел к ней. Нагнувшись, он заглянул в глаза мальчику и успокаивающе потрепал его по плечу.

- Я хочу, чтобы ты сходил в священную дубовую рощу и поискал растение, никогда не желтеющее, - омелу, листья которой облегчат страдания твоего друга. Скоро я приду к тебе.

Дафидд понимающе кивнул. Мирддин выпрямился, следя взглядом за мальчиком, затем повернулся к ней.

Рика почувствовала, как забилось ее сердце, и опустила глаза под его всезнающим и всевидящим взором.

- Взгляни на меня, - приказал он твердо, но не зло. - Если ты и теперь будешь стыдиться, тогда твой римлянин пострадал напрасно.

Рика в удивлении взглянула на него:

- Я не понимаю. Он улыбнулся.

- Ты знаешь, почему он ударил Балора? - Не давая ей ответить, он сказал:

- Он был спровоцирован, спровоцирован Балором, который оскорбил тебя, предположив, что римлянин служит тебе не только как раб.

Это обвинение - неожиданное и шокирующее, вызвало у нее возглас ярости и недоверия.

- Это ложь!

- Правдивость или лживость этого заявления не имеет никакого значения. Важно то, что римлянин защищал тебя. И ты должна понимать, что мужчина не будет подвергаться подобным мукам просто так.

От его взгляда и слов у нее закружилась голова. Но Мирддин не дал ей возможности ни оспорить, ни отвергнуть его предположение.

Он ласково положил руку ей на плечо:

- Иди к нему. Пусть он посмотрит на тебя. После того, что он вынес, он имеет право увидеть сострадание, которое сейчас видно в твоих глазах.

Рика смотрела, как он уходит, потом с трудом подошла к дереву и встала там, где Гален мог увидеть ее, если бы открыл глаза. Но они оставались закрытыми - может быть, в спасительном обмороке? Она смотрела на его лицо, бледное даже под бронзовой кожей, на спину со следами мести Балора.

- Зачем? - прошептала она. - Что ты защищал? Мой позор обесчестил меня. Я не стою этого. - Вздохнув, она повернулась. - Ты действительно глуп, римлянин.

- Гален.

- Что? - Она резко обернулась, но он был недвижим. Глаза все еще были закрыты. Сказал ли он что-нибудь?

- Меня зовут... - Глаза медленно открылись. - Скажи его.

- Гален.

Она выразила свое уважение так тихо, что, казалось, он не услышал.

Но Гален слышал. Он чуть заметно кивнул, и глаза снова закрылись.

Некоторое время она смотрела на него. Потом, решив, что на этот раз он действительно потерял сознание, она снова отвернулась. Но не успев сделать и шага, снова услышала его голос: