У него дернулись губы. Мышца на челюсти напряглась.
– Почему ты так резка, Кэт? Раньше ты такой не была.
Потому что раньше была наивной. Думала, он полюбит и выберет ее, а не карьеру. И тогда она еще не знала тайны, которую обнаружила позже. Кроме того, она злилась на себя за то, что дала волю эмоциям. Ей следовало бы лучше усвоить урок. Она никогда не была из тех женщин, кто меняет мужчин, но твердо знала, что может дать себе волю с Уиллом, а потом уйти.
Каталина покачала головой и повернулась, но тут же споткнулась о груду плавника, которой не видела раньше. И ощутила невыразимое унижение, когда тяжело упала на песок.
Прежде чем она в полной мере испытала позор и стыд, боль пронзила ногу. Кэт громко охнула.
Уилл мгновенно присел рядом.
– Ушиблась? – спросил он, оглядывая ее.
– Щиколотка, – пробормотала она, садясь, чтобы осмотреть ногу.
– Где-нибудь еще? – спросил Уилл.
Каталина покачала головой и попыталась пошевелить ногой. Плохая мысль. Она была уверена, что ничего не сломано, – в детстве она ломала руку, и боль была куда сильнее, – но идти не может. И ступить на ногу – тоже. А когда она попробовала, острая боль пронзила ногу, и она поморщилась.
Вот тебе и драматический побег в ночь!
Только бы не разразиться слезами, не выглядеть совсем уж жалко.
Уилл положил рубашку ей на живот.
– Что…
Не успела она договорить, как он подхватил ее на руки и зашагал по песку. Она мгновенно растаяла на его теплой голой груди, хотя выглядело это как сцена из фильма. Противно, что его образ казался куда более романтичным, чем на самом деле, особенно потому, что Уилл без особого усилия нес ее на руках.
– Ты не можешь нести меня до самой яхты! – запротестовала она. – По песку и так трудно идти, не говоря уже о такой тяжести, как я.
– Ты легкая, как пушинка! – Он бросил на нее взгляд, запрещающий спорить. – Расслабься и посмотрим, как будет, когда я донесу тебя до кровати в каюте.
От этих слов по ней пробежала дрожь возбуждения, которая была ей ни к чему. Разве она не сказала себе, что после того, как они займутся сексом, она оборвет все связи? У нее нет иного выбора, если она хочет сохранить достоинство и ясный разум. Ей действительно пора рвать все связи и уезжать!
Когда они подошли к причалу, Уилл тяжело дышал, но не сбавлял шага. Нога Кэт болела, что должно было отвлечь ее, но сознание того, что она лежит на сильных руках Уилла, перевешивало все другие эмоции. У нее было неприятное чувство того, что, несмотря на все декларации, она не учла безмолвной власти, которую имел над ней Уилл. Пусть она хотела этого приключения с ним, после чего решила начать новую жизнь, но серьезно недооценила того, что говорит ей сердце.
И это героическое представление, которое он устроил, тоже до невозможности сексуально… словно она нуждалась в очередной причине, чтобы потянуться к нему.
Уилл быстро подошел к причалу, ускоряя шаг теперь, когда был на ровной почве. Подняв голову, он выругался. Каталина повернула голову и только сейчас заметила, как пострадали и причал, и яхта во время бури. Очевидно, они не выдержали натиска ветра.
– О, Уилл, – прошептала она.
Он замедлил шаг и осторожно попробовал ногой прочность сходней.
– Я на минуту поставлю тебя, но старайся не наступать на больную ногу.
Она сделала, как он просил, и попыталась не думать о том, как случившееся повлияет на их возвращение домой.
Уилл вышел на палубу, нагнулся и поднял ее на борт.
– Я сама могу спуститься вниз, – сказала она, хотя понятия не имела, так ли это. Но вместе они не поместились бы в узком проходе.
– Иди посмотри, что там с яхтой.
Однако Уилл не отпустил ее.
– Сейчас я устрою тебя, посмотрю твою щиколотку, а потом проверю, какие повреждения получила яхта.
Каким-то образом он умудрился унести ее вниз, положить на кровать, не задев ногу, подпереть ее спину подушками, взять запасную подушку и подложить ей под щиколотку.
– Нога сильно распухла, – пробормотал он и, выйдя на кухню, вернулся с пакетом льда, завернутым в полотенце. – Приложи это, а я сейчас посмотрю, нет ли в аптечке обезболивающего.
– Со мной все будет хорошо, – солгала она, хотя боль была нестерпимой. Но нужно, чтобы он скорее проверил яхту, и они смогли вернуться в Альму.
– Иди посмотри, насколько все плохо. Я никуда не денусь. И оттого, что ты будешь смотреть на мою щиколотку, мне легче не станет, – пробормотала она, чувствуя неловкость.
Уилл свел брови, положил руки на бедра. С этой черной татуировкой, вьющейся на его голой груди и по тугим мышцам, он олицетворял сексапильность.
– Мне противно думать, что я причинил тебе боль, – вдруг сказал он.
Что можно прочесть в этом простом заявлении? О чем он? О том, что было четыре года назад? О том, что произошло в хижине? Или о ее неудачном падении?
Ах, не важно. Каталина не хотела вступать в очередную дискуссию. Все равно их отношения ни к чему не приведут. И кончатся ничем.
– Иди, – настаивала она. – Не волнуйся обо мне.
Он явно хотел возразить, но кивнул:
– Сейчас вернусь. Если что-то понадобится – крикни.
Он стал подниматься по трапу.
Каталина прикрыла глаза, откинулась на подушки и глубоко вздохнула. Если повреждения велики, значит, они застряли здесь… чего ей совсем не хочется. Застряла на гламурной яхте с поврежденной щиколоткой в обществе человека, от которого следовало держаться подальше.
Она невольно застонала. Потом из груди неожиданно вырвался смех, потому что может ли быть что-то более банальное? Совсем как чертово реалити-шоу: миллиардер и горничная застряли на необитаемом острове! Совершенно абсурдная история!
Когда-то она этого хотела. Остаться с ним вдвоем. Знать, что никто и ничто не вмешается в их уединение. Они могли быть самими собой, без претензий и притворства. Двое людей – просто Уилл и Каталина, которые…
Нет. Они не любят друг друга. Глупо даже думать так. Многие годы назад она думала, что они влюблены, но этого просто не могло быть! Если бы они любили друг друга, разве он не боролся бы за то, о чем они мечтали?
Может, он все это время играл? Двадцатилетний мальчик, взбирающийся по лестнице успеха. Зачем ему нужна бедная горничная? Может, потому, что она была девственницей и легкой мишенью? Может, это все, за чем он охотился?
Но на самом деле Каталина так не думала. Она росла с Уиллом и Джеймсом. Из них двоих игрок – Джеймс. Уилл более сдержанный и всегда старался следовать правилам. И он следовал этим правилам, до той точки, когда разбил сердце Каталины. Она должна была предвидеть, что так будет. Со смерти матери он делал все, чтобы угодить отцу, словно стараясь утешить его.
