Снаружи гулял свежий ветер, и Конан вдохнул полной грудью чистый горный воздух. Ему еще предстояло перебраться через зловещую расщелину, но прекрасный вид заснеженных горных вершин, искрящихся в солнечных лучах, вселял надежду на то, что все пройдет благополучно.
Рядом с дверью лежал иракзай, все так же сжимавший в мертвой руке стрелу. Спускаясь вниз по крутой тропинке, Конан с удивлением глянул на солнце, которое еще не миновало зенита, хотя ему казалось, что с момента, когда он вошел в замок Черных Колдунов, прошли долгие часы.
Опасность дышала в спину, она никуда не делась даже в ярком свете солнечного дня, и Конан невольно ускорил шаг, стараясь поскорее достигнуть края расщелины. Он ничего не сказал о своих ощущениях Жазмине. Девушка, казалось, полностью успокоилась, прильнув своей головкой к его широкой груди и чувствуя себя в безопасности в могучих объятиях варвара.
Конан замер на краю пропасти и глянул вниз, хмуря брови. Туман, наполнявший каньон, уже не был розовым и искрящимся. Он был мутным, серым и призрачным, как душа злодея. Киммериец подумал, что незримые цепи колдовства тянутся за ними из замка, словно нитки от пальцев кукольника, управляющего марионетками в ярмарочном балагане.
Однако дно расщелины по-прежнему блестело, как матовое серебро, а золотая полоса сверкала неугасимым блеском. Он велел девушке устроиться у него на спине, покрепче охватив его поясницу ногами, а шею — правой рукой. Левой она должна была держаться за золотую жилу. Жазмина молча подчинилась, ни о чем не спрашивая, и они начали спуск.
Достигнув дна, Конан поставил девушку на золотистую полоску и велел бежать точно по ней. «Если не хочешь задохнуться, не делай шага в сторону», — коротко бросил киммериец, и они припустили сквозь мутную пелену, видя только спасительную нить под ногами и слыша гулкое эхо своих шагов. Конан спешил, понимая, что властелин Имша не долго будет зализывать раны и, вновь обретя силу, постарается отомстить им любым способом-.
Только когда он взобрался на противоположную стену с Деви на спине и девушка встала рядом с ним у края обрыва, Конан немного перевел дух.
— Дальше можешь идти без опаски, — сказал он. — Здесь уже можно свободно дышать.
Девушка украдкой бросила взгляд на темную пирамиду возле кромки вечных снегов Имша: замок Черных Колдунов вздымался, словно мрачное олицетворение вселенского зла.
— Конан из Гхора, ты, наверное, сам чародей, раз победил демонов Имша, — сказала Жазмина, когда они двинулись по тропе прочь от зловещей пропасти.
— Никогда так не говори, — буркнул киммериец. — Ненавижу магов. Пояс Хемсы помог мне. Как он у меня оказался — расскажу потом. Волшебный стигийский пояс из черных женских волос со змеиной головой вместо пряжки. Я хотел было выбросить его, да вовремя раздумал. Полезная вещица, хотя против некоторых заклинаний ничего не стоит. А от других уберегла меня, хотя я все равно считаю, что самое лучшее заклятие — добрый кинжал или меч!
— Но если ты одолел властелина Имша с помощью этого пояса, почему он не спас Хемсу? — спросила Жазмина.
Конан пожал плечами.
— Кто знает! Хемса был учеником и слугой властелина и, по-видимому, долгое время полностью подчинялся его воле. Может, восстав, он не смог до конца избавиться от его влияния. Я-то никогда не был близок с этим ублюдком, поэтому властелин и не смог отправить меня вслед за Хемсой. Но я бы не сказал, что победил его. Хоть он и удрал, но, боюсь, мы с ним еще встретимся. Надо побыстрее уносить ноги: организованное отступление — вовсе не трусость…
Они миновали безмолвную башню аколитов и спустились по черным камням склона.
— Здесь был пожар? — спросила Деви, указывая на выгоревшую траву и расплавленные камни.
— Еще какой, — ответил киммериец, — тебе такой и не снился.
Он удовлетворенно хмыкнул, обнаружив стреноженных коней в целости и сохранности там, где их оставили. Быстро освободив животных, оседлал черного жеребца и усадил перед собой девушку. Пришпорил коня, и тот, отдохнувший и нащипавшийся травки, помчался во весь опор к лесистому отрогу. Остальные лошади последовали за ним.
— Куда теперь? — В голосе девушки больше не было страха. — В Афгулистан?
— Как бы не так! — зло отвечал варвар. — Моих семерых пленных вождей убили. Не знаю кто, но думаю, что не наиб. Все же ты в моих руках. А вот глупцы-афгулы думают, что я сговорился с Чундер Шаном, и, пока не убедятся в обратном, будут преследовать меня, точно дикого зверя.
— А как насчет меня? Теперь, когда пленники мертвы, я не нужна тебе в качестве заложницы. Наверное, ты убьешь меня?
Конан только рассмеялся, услышав столь нелепое предположение.
— Едем к нашей границе, — сказала Деви, — за ней афгулы тебя не достанут.
— Ты хочешь познакомить меня с пешкаурским палачом? Думаю, Чундер Шан обрадуется нашей встрече…
— Ты забываешь, что я Деви Вендии, а после смерти брата — властительница этой страны, — гордо молвила Жазмина. — Ты спас мне жизнь и должен быть вознагражден.
Это прозвучало совсем не так, как ей хотелось бы, и лишь рассердило Конана.
— Прибереги золотишко для придворных лизоблюдов, княжна. Если ты — госпожа равнин, то я — повелитель гор, не забывай об этом. И не пытайся заманить меня в свою Вендию.
— Ты был бы там в безопасности… — неуверенно проговорила Деви.
— А ты снова бы стала сиятельной Деви, — прервал ее варвар. — Может быть, тебе этого и хочется, но я предпочитаю обычную женщину из плоти и крови в своем седле, а не звезду в небе.
— Но ведь ты не можешь меня задерживать! — воскликнула она в отчаянии. — Не смеешь…
— Ха! Здесь я решаю, что делать.
— Но за меня заплатят огромный выкуп…
— В задницу Нергала твой выкуп, — сказал он грубо, крепче обнимая Деви за талию. — Во всей Вендии не найдется такого, чего желал бы я больше, чем тебя. Я украл тебя, рискуя жизнью, и если твоя дворня желает вернуть себе повелительницу, пусть едут в горы и отнимут Деви силой!
— Но ведь у тебя нет людей! — выкрикнула она. — Тебя преследуют. Как ты сможешь защитить себя, не говоря уже обо мне?
— Есть еще у меня друзья в горах, — ответил киммериец. — Вождь куракчаев спрячет тебя в надежном месте, пока я не договорюсь с афгулами. Если эти дураки так мне и не поверят, отправимся на север, к степным разбойникам. Прежде чем попасть на Восток, я был их вождем. Клянусь Кромом, я сделаю тебя королевой Вольной Степи!
— Не хочу, — чуть не плакала Жазмина, — не хочу быть королевой грязных оборванцев… Ты такой же дикарь, как и они!
— Если я тебе неприятен, отчего же ты так страстно отвечала на мои поцелуи? — пряча усмешку, спросил варвар.
