— Сядь, — приказал Бен. — В ближайшую пару недель ты еще насмотришься на дельфинов. Не стоит ради них падать за борт. В реке полно пираний.
Она села, потому что здравый смысл говорил ей то же самое. Он вытянул ногу и уперся сапогом в другой борт.
— Не пытайтесь испугать меня пираньями, — заметила она. — И вы, и я знаем, что я могу спокойно поплавать здесь, ничего не опасаясь.
Он ухмыльнулся, ничуть не смущенный. Большинство новичков на Амазонке боятся пираний как огня, считая, что стоит им обмакнуть в воду большой палец ноги, как его тут же откусят. Однако Джиллиан знала, что пираний привлекает кровь, а если у вас нигде не кровоточит, вы можете плескаться рядом с ними сколько душе угодно.
— Все равно, слишком много будет хлопот останавливаться и вылавливать тебя из воды, — не унимался он.
— Вот это больше похоже на правду.
Он глубоко вдохнул в себя воздух и, закинув голову, выдохнул. Лицо его выражало полное довольство жизнью.
— Дьявол, как же я люблю эту реку, — произнес он, широко раскинув руки и обняв ими борта лодки. Джиллиан отметила про себя, что этим движением он как бы случайно и ее заключил в свои объятия, правда, не тесные, причем его левая рука легко касалась ее плеча. — Амазонка постоянно бросает вам вызов, ведь надо досконально знать все ее течения, игру приливов и отливов. А шторм на Амазонке может быть таким же свирепым, как и в открытом море. А вот Риу-Негру в этих местах почти совершенна. Здесь отличная вода, она чиста, почти как дистиллированная.
Его восторг не был наигранным, и Джиллиан позволила себе снова расслабиться и наслаждаться наблюдением за дельфинами, которые продолжали резвиться вокруг лодки.
— Еще не спала высокая вода, — продолжал Бен, — а то бы ты увидела их еще больше. Сейчас они в основном уплыли в пальмовые болота, но когда вода стоит низко, они, естественно, сосредоточиваются в реке.
— А когда будет низкая вода?
— Сезон дождей кончился, так что вода уже начала спадать, но до самых низких уровней она опустится где-то в начале октября и простоит так до конца года. Туземцы любят это время года больше всего, потому что лучше ловится рыба. До того, как опять пойдут дожди, река спадет футов на двадцать по сравнению с нынешним уровнем. Здесь будет только белый песок.
Длиннохвостые макао, сверкающие яркими оттенками синего и желтого, перелетали среди листьев высоких пальм. Белоснежная цапля изящно застыла, ожидая, когда приплывет ее завтрак. Свет был таким ярким, утро таким до боли ясным и свежим…
— Наверное, это и есть рай, — сказала она.
— Для флоры и фауны. Но людям здесь иной раз приходится очень туго. Однако сколько раз я ни поднимался по этой реке, она всегда разная. И Амазонка такая же. Наверное, поэтому я и торчу здесь столько лет.
Она с любопытством посмотрела на него:
— Вы давно в Бразилии?
— Пятнадцать лет. С двадцати. Я сел на грузовой корабль и отправился в Манаус. Единственной работой, какую я смог найти, оказалось место помощника речного лоцмана. Такая жизнь меня устроила, так что с тех пор я этим и занимаюсь.
Интересно знать, сколько же сведений о себе он оставил за пределами своего рассказа? Например, зачем двадцатилетнему пареньку вдруг понадобилось садиться на грузовой корабль?
— А что вы делали на грузовом судне? Хотели повидать мир и при этом сэкономить на пассажирском билете?
— Что-то вроде этого. — Голос его звучал безмятежно и сидел он полностью расслабившись, но ее это не обмануло. Она тут же нахмурилась, когда он начал поглаживать кончиками пальцев ее плечо, и наклонилась вперед, чтобы избежать его прикосновения.
Он пожал плечами, как бы говоря: «Ну что ж, по крайней мере, я попытался…»— и продолжил как ни в чем не бывало:
— Я удрал, как только закончил школу. Дома было не плохо, просто там ничего не происходило.
— А где был ваш дом? Где-то на юге?
— В Алабаме. Но почему был? Я и теперь считаю Алабаму своим домом. И всегда буду считать.
— Да, уж наверное. — Ветер бросил прядь волос ей в лицо, и она отбросила ее, улыбаясь ему. — Пятнадцать лет в Бразилии, а вы все еще говорите с южным акцентом.
— Как говорил Попай-моряк из мультиков, «како-ой есть, та-акой и есть». А как насчет тебя? Где находится то место, которое ты зовешь домом?
— В Лос-Анджелесе. Я принадлежу к тем редким созданиям, которые родились и выросли в Калифорнии.
— И каким же образом ты стала археологом? Это ведь, как и речной лоцман, не слишком распространенное занятие.
— Мой отец был профессором археологии, так что я на ней выросла. Может быть, она сидит у меня в генах, ведь мне никогда не хотелось заняться чем-либо другим. Археология — это жутко интересно и весело.
Он с сомнением посмотрел на нее:
— Угу, так и вижу: откопаешь старые кости и обхохочешься.
Лодки мерно и неуклонно рассекали воду. Они плыли мимо множества разнообразных суденышек, главным образом идущих на веслах каноэ всех размеров. Впрочем, попадались и моторки. Во время разлива все путешествовали только по реке. Бен рассказал Джиллиан, что, когда вода спадает, туземцы огораживают заливные места, превращая их в огромные садки, и вылавливают оттуда разноцветных тропических рыбок на радость всему миру. Правда, нельзя сказать, чтобы они много на этом зарабатывали, потому что большая часть денег оседает у перекупщиков. Путешествующие по реке торговцы останавливаются в деревнях и обменивают рыбок на необходимые припасы, но по такой цене, что местные жители всегда остаются им должны.
Джиллиан не была такой дурой, чтобы расслабиться и перестать опасаться Бена, но от разговора с ним она получала такое удовольствие, что осталась сидеть на носу даже после того, как жара стала невыносимой. Наконец, не в силах выдерживать ее дольше, она перешла в тень, под навес, и соорудила себе там из ящиков с продуктами удобное сиденье. Бен снова взял штурвал из рук Пепе. Лениво поглядывая по сторонам, Джиллиан решила, что такая жизнь, пожалуй, совсем неплоха.
Если бы их лодка была единственной, плывущей вверх по реке, она бы просто блаженствовала. Подспудная борьба с Беном приятно ее возбуждала, хотя, разумеется, ему она этого не покажет. Скоро она отыщет доказательства существования Анзара, что позволит ей не только восстановить репутацию отца, но и поднимет ее собственный престиж в науке на головокружительную высоту. Это станет одним из тех открытий, которые бывают только раз в жизни, находкой, за которую любой археолог дал бы отсечь себе руку и о которой большинству из них суждено только мечтать. Не так уж много осталось на свете неоткрытых древних цивилизаций.
Все ее тревоги и проблемы находились во второй лодке. Она не оборачивалась, чтобы посмотреть назад, но ее передергивало при мысли о тех, кто там был.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
