быть только один разговор. Ингвар. Тащи-ка этого говнюка к борту. Чтоб потом не переть его тушу через всю палубу.
Мда. Конечно всё, что будет происходить дальше… всё равно как-то неправильно. Но надо признать, что барон выбил у меня из рук буквально все аргументы. Да и предотвратить, пойдя на прямую с ним конфронтацию, не получится. Я просто не заставлю бойцов защищать тех, кто только что пытался их убить. Да и хочу ли… Хороший вопрос.
Я побрёл дальше, обходя разбросанные тела. Некоторые из них ещё стонали и шевелились, шепча что-то на своём странном наречии. Должно быть молились своим богам. И правильно делали. Даже еслиб мы хотели им помочь, у нас бы просто не хватило на это лекарей. А мы не хотели.
Чуть поодаль стоял Вернон. Стоял и пристально разглядывал пригвождённого к палубе заклинателя ветра. Выстрел из баллисты оторвал ему ногу чуть пониже колена. Само копьё проломило доски палубы и ушло вглубь корпуса корабля. А вот колдун остался лежать внутри своего круга, истекая кровью. Побледневший, измождённый, находящийся в полубреду, он должен был уже умереть, но каким-то чудом по прежнему продолжал цепляться за жизнь.
— Жалко коллегу по цеху? — поинтересовался я, вставая рядом с Верноном. Тот ещё некоторое время помолчал, затем ответил.
— Жалко, что столь ценный дар был так бездарно растрачен. В очередной раз, — покачал головой тот, — И когда они уже хоть что-то поймут…
— Никогда, — покачал головой я, — По той причине, что они, вопреки расхожему мнению, самые обычные люди. Пускай и живущие по три сотни лет. И для них это… не дар и не искусство. Что-то вроде прикладного инструмента, благодаря которому можно достичь своих личных целей.
— Это откуда взялись такие выводы, — с удивлением уставился на меня некромант.
— Да так, — отмахнулся я, — Просто немного понаблюдал за нашими новыми спутниками. И пообщался с ними.
На несколько мгновений повисла напряженная тишина. Лекарь и, по совместительству, некромант сверлил меня удивлённым взглядом. Я же в свою очередь с интересом рассматривал заклинателя ветра. Обтянутый сухой смуглой кожей лысый череп, острые скулы, серый колючий взгляд, бородка клинышком… Кого-то он мне очень сильно напоминал. Какого-то сказочного персонажа. Только я никак не мог вспомнить какого.
— Знаешь, — наконец нарушил молчание Вернон. В его голосе, впервые за всё время нашего путешествия послышались уважительные нотки, — А ты куда проницательнее, чем мне казалось.
— Ну, я же всё-таки не человек. По крайней мере по вашим меркам, — пожал плечами я, немного помолчал и спросил, кивнув на корчившегося у наших ног старика, — Ты хотел бы сохранить ему жизнь?
— Нет, — покачал головой некромант, — Не думаю. Просто сожалею о растраченном потенциале, — Вернон немного помолчал и наконец вынес свой вердикт, — Он враг, да теперь ещё и калека. Единственная просьба — избавь его от страданий.
— Говно вопрос, — пожал плечами я, доставая из ножен свой новенький мизерикорд. У нас в запасах нашёлся ещё один. Его конечно не доставали прямиком из моей печени, но в остальном он был ничем не хуже того, что остался лежать в катакомбах.
Достал, склонился над умирающим стариком… И тут меня разобрал истерический смех. Память наконец-то удосужилась подсказать, кого именно напоминал мне заклинатель ветра.
— Что смешного? — удивлённо уставился на меня Вернон.
— Да ничего, — бросил я, вытирая внезапно набежавшие слёзы, — Просто этот товарищ очень уж напоминает одного сказочного персонажа из моей «предыдущей» реальности. Хотя имя «Хоттабыч» тебе вряд-ли что-то скажет, но всё-таки… Вот уж никогда не думал, что буду убивать сказочного героя.
— Положительного?
— Ну, — задумчиво протянул я, — Задаваться вопросом «Ганс, мы что, злодеи?» уже немножечко поздно. Да и в реальной жизни он оказался совсем не таким добрым, как в книжке. Так что… — я пристально посмотрел на старика, поигрывая мизерикордом. Он умирал. Это было видно и по побледневшей коже, и по выступившей на лбу испарине и по судорожно мечущемуся, но уже не видящему взгляду. Я и правда не убивал его, а лишь оказывал последнюю милость.
— Ну, — хмыкнул я, отрезав с его бороды прядь волос, и рассыпав их старику на грудь, — Как там у вас, Хоттабычей, говорят? Трах-тибидох и ты подох? — с этими словами я с силой воткнул заклинателю ветра кинжал в правый глаз. Воткнул так, чтобы остриё пробило кость и вошло прямо в мозг. Тот ещё пару раз дёрнулся, скользнув по мне невидящим взглядом уцелевшего глаза. Захрипел. Замолк. И обмяк.
— Пороемся у него в карманах? — предложил я, с интересом разглядывая кольцо, которое было надето на палец мага. Серое, потёртое, совсем без камней. С виду, конечно, невзрачное, но… хотя-бы продать можно будет. Или для чего ещё сгодится. Вон, наши с Айлин кольца, срезанные с пальцев какого-то древнего мертвеца, тоже выглядят не ахти как. А запас маны повышают.
— Нет смысла, — Вернон покачал головой, — Единственное, что у него при себе было ценного — этот филактерий, — он достал из кармана небольшой медный кулон инкрустированный чем-то отдалённо напоминавшим рубин и показал мне, — Я его уже наполнил «своей» энергией. Думаю, лишним не будет.
— А я то думал у нас нет магов, которые могут черпать энергию из морских источников не осталось. И что значит «своей»? Разве у вас она не одна на всех? — поинтересовался я, снимая у мёртвого «Хоттабыча» кольцо с пальца.
— Хм… Как бы тебе объяснить… — лекарь задумчиво почесал заросший щетиной подбородок. Растительность на лице он не любил и старался бриться при любой удобной возможности. Возможно какая-то давняя привычка, а может быть просто хотел выделиться на фоне нашей брутально-бородатой братии, — Самое простое сравнение — еда. Смотри, вот есть у нас крестьянин и благородный. Обоим нужна еда. Обоим она придаёт сил прожить следующий день. Но оба едят абсолютно разное. Крестьянин питается ячневой кашей в которой лишь изредка можно найти кусочки моркови и сала. Благородный же питается сырами, мясом и свежими овощами. Как ты думаешь, если эти два человека доживут до тридцати, насколько сильно они будут отличаться?
— Ну, при прочих равных, знатных будет выглядеть… здоровее? — неуверенно сказал я, неловко разгибаясь. Швы хоть и не расходились, но рана на спине всё ещё давала о себе знать. Но было и утешение.
