кобуры пистолет.
— Хенде хох! — строго скомандовала Сэйлормун, двинувшись к нему.
Рыжий, наконец, достал пистолет и выстрелил. Пуля, конечно, отскочила от матроски, лишь заставив воительницу ойкнуть. Рассердившись, она опять пошла на офицера, решив разобраться с ним по-свойски… Тот выстрелил еще пару раз (еще два "Ой!"), а затем выронил оружие, схватился за голову, завыл и… и, не сходя с этого места, спятил.
— Чего это он? — испуганно спросила Сэйлормун у подруги, глядя, как рыжий на четвереньках убегает в сторону города, при этом время от времени колотясь головой о землю и завывая.
— Наверное, нервная система не выдержала… — неуверенно ответила Меркури.
— Слаба-ак, — махнула рукой Усаги. — Девочек в матросках так перепугался!
Надо сказать, что дальнейшая судьба обезумевшего негодяя была печальной (о чем, впрочем, никто не жалел) — хотя он каким-то чудом уцелел во время битвы, позже его, все также ползущего на четвереньках, изловили красноармейцы. Им, конечно, сразу стало понятно, что это сумасшедший, однако искать психиатра было некогда, поэтому психа просто отправили в лагерь военнопленных с другими немцами. Однако до лагеря рыжий так и не добрался — в пути его по-тихому прибили свои же соотечественники, которым он до смерти надоел своими завываниями и постоянным желанием куда-то ползти. И никто не пролил по нему слез и не вспомнил его потом хорошим словом…
Но пока битва за Юхнов только разгоралась. 1111-й полк полностью вошел в город и брал улицу за улицей. Гитлеровцы огрызались, стреляя из домов, но им никак не удавалось приблизиться крупным отрядом, чтобы контратаковать всерьез — едва такой отряд удавалось собрать и направить в бой, как его тут же испепеляли Сэйлор Марс или Сэйлор Юпитер. А Венера, бегая по городским строениям, успешно губила любую движущуюся немецкую технику. Взяв Корь и Устиновку, в город вошли остальные два полка дивизии, отгоняя немцев на север. Один батальон прорвался к выходящему из Юхнова Варшавскому шоссе, блокировал противнику путь отступления на юго-запад и завязал бой за автостанцию. Здесь немцы поначалу сопротивлялись довольно упорно — пока пробегавшая мимо Минако мимоходом не нанесла по ним несколько ударов своим "лучевым оружием". После этого фашистские войска покатились на восток, пока не наткнулись на другие части 330-й дивизии, наступающие с юга. И наконец, когда немцы окончательно были оттеснены в северную часть города, на них единым ударом обрушились уже все три полка и три воительницы в матросках разом.
Отступление гитлеровцев перешло в паническое бегство к реке Угре, на льду которой или в поле перед ней большинство из них и нашли свой конец…
После этого, видя, что сражение уже окончено, сэйлор-воины поспешили скромно удалиться, вернувшись в штаб дивизии в Пречистом. Когда же красноармейцы взяли под свой контроль и ранее защищаемую воительницами территорию бывшего концлагеря, к их изумлению, все бывшие узники оказались совершенно здоровы — хотя еще недавно, как было известно от разведки в городе, все до одного страдали от ран, болезней и голода. Освобожденные заключенные могли рассказать только, что охрану раскидали двое девочек, после чего одна из них вышла в центр лагеря, подняла жезл в форме полумесяца, что-то крикнула на чужом языке — а потом было сияние, и все вдруг почувствовали себя здоровыми! Девочки же при приближении советских бойцов скрылись неизвестно куда…
* * *
Взяв Юхнов и выйдя на Варшавское шоссе, 330-я стрелковая тут же повернула на северо-восток и по этому самому шоссе двинулась на поселок Мятлево, где Варшавское шоссе пересекалось с веткой железной дороги "Калуга-Вязьма". Да как быстро двинулась! Передовой полк, полностью укомплектованный автотранспортом, недостачу которого восполнили передачей автомашин из других подразделений, прошел тридцать пять километров за пару часов — не только благодаря автомашинам, но и потому, что теперь впереди всех ехали воины в матросках, мигом смахивающие все преграды на пути, если такие и успевали возникнуть — все же еще недавно немцы считали эти места своим глубоким тылом. В тех нескольких деревнях, через которые полк пронесся, спешащие воительницы сразу же уничтожили всю попавшуюся на улицах технику и разметали укрепления, пуская лучи и молнии по каждому месту, откуда по ним начинали стрелять. Уцелевших и не сбежавших немцев после этого было уже нетрудно переловить, ну а с теми, что удрали — полк предоставлял разобраться тем, кто шел за ним следом.
А следом шли остальные части дивизии, за ней — 328-я стрелковая, а 323-я и 326-я — тем временем должны были продвигаться по проходящей рядом автодороге Калуга-Вязьма в другую сторону — по направлению к Вязьме, однако не с целью ее взять — сил для этого все же было маловато — а только для того, чтобы отодвинуть фронт дальше на северо-запад. Остальным дивизиям 10-й армии приказано было очистить от немцев районы к западу, северу и востоку от Юхнова.
Налетев на Мятлево, полк взял его еще быстрее, чем Юхнов — все, опять же, благодаря помощи попаданок. К вечеру пятнадцатого января над Мятлево уже развевался советский флаг, а героический полк, проехав еще несколько километров, ворвался в Радюкино — деревню у берега реки Шани, где немцы спешно готовили новый рубеж обороны, чтобы встретить советскую армию — но вовсе не 10-ю, а наступающую с противоположной стороны 43-ю! Днем раньше она взяла Медынь и сейчас находилась всего в паре километров. Рубеж по реке Шане Гитлер в очередной раз приказал сделать "окончательной позицией"… Но снова все произошло не так, как он желал. Подкрепленного силами лунянок внезапного и стремительного удара с тыла на участке Варшавского шоссе линия обороны не выдержала. И уже утром шестнадцатого января бойцы 10-й и 43-й армий пожали друг другу руки. Вскоре под Юхнов прибыл и 1-й гвардейский кавалерийский корпус, усиливший находившиеся здесь войска еще больше.
А захват советскими войсками контроля над Юхновом и Варшавским шоссе давал очень многое! Тем самым немецкая 4-я армия разрезалась на три неравные части: 19-я танковая дивизия была разрезана надвое, ее большая часть отброшена к западу, а меньшая попала внутрь образующегося кольца окружения; 98-я пехотная дивизия оказалась к северу от занятого шоссе; а вот остальные десять дивизий армии (17-я, 34-я, 37-я, 52-я, 260-я, 263-я, 265-я и 268-я пехотные, 36-я моторизованная) составили компанию частям 19-й танковой в кольце, оказавшись между Юхновым, Варшавским шоссе и наступающими 49-й и 50-й армиями!
Всполошившийся Клюге, как оказалось, отставал от стремительного бега событий. Зная о потере Юхнова, но не Мятлева, бывшего последней узкой "горловиной", через которую можно было эвакуировать войска (все прочие местные дороги, кроме Варшавского шоссе
