– Ох уж эта женская сентиментальность, – вздохнул Никос. – Женщины придают огромное значение словам, и мужчины этим пользуются, думая: «Почему бы не сказать два-три слова, сэкономить время на ухаживании и получить то, что мне нужно на самом деле?»
Анна зажмурилась. Внутри у нее все разрывалось от боли и унижения. Нет, какая же она все-таки дура!
– Хорошо. – Анна открыла глаза, удивляясь тому, что ее голос звучит ровно. – Мы с сыном уезжаем в Нью-Йорк. И вот что. – Она придвинулась ближе и, стиснув зубы, прошипела: – Можешь подавиться своими деньгами! Я найду работу, чтобы не зависеть от такого подонка! С этой секунды ты для меня не существуешь!
В глазах Никоса появилось странное выражение. Голос его звучал глухо, когда он сказал:
– Я не могу запретить тебе работать. Единственное, о чем я прошу: если ты встретишь мужчину и захочешь выйти замуж, сделай правильный выбор. Я не хочу, – он, казалось, с трудом подбирал слова, – чтобы у моего сына был плохой отец.
– Лицемер! – На мгновение Анна забыла о боли. – Плохой отец? Кто же ты тогда после этого? – презрительно бросила она и порадовалась, как при этих словах исказилось его лицо. – Вот, – на стол полетели два листа бумаги, – эти две кандидатки могут тебе подойти. – Снова вернулась боль.
Ей захотелось, чтобы Никос обнял ее, прижал к своей груди и сказал, что все, что он сейчас наговорил, неправда. Она не сдержалась:
– Я не сообщила тебе о них, поскольку надеялась, что ты передумаешь и снова предложишь мне стать твоим секретарем. Мне нравилось работать у тебя. С тобой. Я люблю тебя, – сказала она с достоинством.
Что-то дрогнуло в его лице.
– Анна…
– Удачи, Никос.
Анна схватила со стола свидетельство об опеке, резко повернулась и пошла к двери, сдерживая слезы и втайне надеясь, что он остановит ее. Но Никос остался стоять на месте.
Сердце ее остановилось.
Все было кончено. Теперь навсегда.
Ну вот, он сделал то, что должен был сделать давно. Тогда почему он чувствует себя так, будто только что совершил самую большую ошибку в своей жизни?
Никос метался по своему кабинету, как зверь в клетке. Тишина давила на уши. Не было слышно ни детского лепета, ни нежного голоса Анны. За окнами раскинулся Лас-Вегас. Несмотря на раннее утро, жизнь бурлила в городе, не затрагивая роскошных апартаментов Никоса. В них было пусто и холодно, как в склепе. И одиноко.
В одну минуту он может все изменить, и дом наполнится голосами и смехом. Он может пригласить любую женщину, и она примчится сюда по первому его зову. Черт, он может устроить здесь цирк, но это ничего не изменит.
Ему никто не нужен, кроме одной женщины, которую он только что унизил и заставил уйти.
Ему нужна Анна. Его секретарь. Его любовница. Его друг. Но почему? Он ведь не любит ее…
– Вы так в этом уверены, сэр? – раздался голос с шотландским акцентом.
Никос резко повернулся, поняв, что произнес последние слова вслух.
Склонив голову набок, на пороге его кабинета стояла миссис Бербридж. На ее круглом лице были написаны доброта и понимание. Никос хотел выругаться, но все-таки сдержался и тихо пробормотал:
– Конечно, уверен.
– Вы позвонили сегодня рано утром и попросили меня приехать, чтобы присмотреть за ребенком, пока вы не поженитесь, – мягко говорила миссис Бербридж. – Я приехала, и что я вижу? Вы в ярости и отчаянии, ребенка нет, невесты тоже.
– Свадьба отменяется. – Гримаса боли исказила лицо Никоса.
Он подошел к столу, выписал чек и протянул его женщине.
– Прошу прощения, миссис Бербридж, но ваша помощь больше не понадобится.
Не обращая внимания на чек, миссис Бербридж подошла к нему и ласково спросила:
– Где Анна и ваш сын?
– Они уехали, – устало произнес Никос. – Мать нужна ребенку больше, чем отец. С Анной он будет счастлив.
– Странно, – задумчиво сказала миссис Бербридж. – В последний раз, когда я ее видела, Анна показалась мне такой счастливой, что я порадовалась за вас обоих. Кстати, мистер Ставракис, мне почему-то не кажется, что, сейчас, вы выглядите очень уж счастливым человеком.
– Анна заслуживает большего, чем я могу дать ей. – Никос сглотнул комок в горле. – Она мать моего ребенка. Самый лучший секретарь, который у меня был и вряд ли будет. Мой друг. Моя… женщина. Я не хочу сломать ей жизнь. Анне нужен мужчина, который полюбит ее всем сердцем. Она должна быть счастлива.
Миссис Бербридж с ласковой насмешливостью взглянула на него.
– Извините меня, сэр, но что, по-вашему, есть любовь?
Несколько секунд Никос просто смотрел на нее.
– О боже, – тихо сорвалось с его губ.
Он любит Анну. Вот почему пусто не только в его доме, но и в сердце. Вот почему, когда она рядом с ним, он чувствует себя живым, а когда ее нет, он словно заболевает.
Никос не заметил, что миссис Бербридж, улыбнувшись и покачав головой, ушла, оставив его одного. Вскочив с кресла, он выбежал в холл и почти столкнулся с Купером. Смуглое лицо начальника его службы безопасности было бледно.
Сердце Никоса ухнуло куда-то вниз.
– В чем дело, Купер?
В эту секунду он увидел на руках Купера своего крохотного сына, завернутого в одеяльце. Никоса объял ужас, но он заставил себя успокоиться и взял ребенка на руки. Майкл спал.
– Что случилось, Купер? – чужим голосом спросил Никос.
– Мы нашли вашего сына на тротуаре. Одного.
Глаза Никоса расширились. Слова застряли в горле.
– Швейцар при входе сказал, что видел, как у тротуара остановилась машина в тот момент, когда из отеля вышла молодая женщина с ребенком на руках. Женщина отошла на несколько метров, и тут из машины выскочили двое мужчин. Один из них вырвал у нее ребенка и оставил его на тротуаре. Женщина отчаянно сопротивлялась, но им удалось запихнуть ее в машину. – Купер кашлянул. – Камера зафиксировала этот момент. Мистер Ставракис, они похитили мисс Ростову.
Глава девятая
Анна поерзала на стуле. Ее руки были крепко связаны за спиной, во рту торчал кляп, в горле пересохло. Девушка пыталась освободиться до тех пор, пока не стала задыхаться.
Она снова была в особняке своей прабабки где-то под Петербургом. В особняке, который ей уже не принадлежит, устало подумала Анна и закрыла глаза. Последние сутки она жила в кошмаре, которому, казалось, не будет конца. Грудь набухла от молока и слегка побаливала, но эта боль была несравнима с той, которая жила с ней после последней встречи с Никосом. К этому примешивалось сводящее с ума беспокойство за сына.
– Босс, не пашет. Пропустим игру, – пробормотал один из телохранителей на русском, пытаясь настроить антенну.
– Электричества нет, – раздраженно отозвался Виктор. – Лучше помоги с ужином.
