– Вы намеревались жениться на Беатрис, не любя ее? – спросила Эмма маркиза.
– Мне было двадцать три года. А Беатрис казалась тогда самым прекрасным созданием на свете. – Эндовер сложил руки, прижав кончики пальцев друг к другу. – Я был ослеплен страстью к ней.
– Вы чувствовали к ней лишь грубую плотскую страсть, не более того?
– Это примитивное, но очень сильное чувство. Особенно для молодого человека. Но оно довольно быстро ушло, как любая страсть.
Похоже, маркиз старался держаться подальше от тех чувств, которых всегда искала Эмма Уэйкфилд. Но этот факт не должен беспокоить ее. Этот человек ничего не значил для Эммы. Однако она не могла не замечать уколов гнева, вызванных этими словами.
– А как же женщины из вашего списка невест? Вы испытываете к ним страсть?
– Это опять слухи.
– Неужели списка ваших потенциальных невест не существует?
– Это не совсем точно. Я думаю о том, чтобы вступить в брак в этом году, – губы маркиза вытянулись в нитку. – И у меня есть несколько подходящих кандидатур на роль супруги.
От одной мысли о том, что Себастьян может жениться на другой, Эмме стало больно, как от удара кнута. «Мне нет до этого дела», – уверяла она себя, хотя это было не так.
– Вы практичный человек, думаю, вы просчитали все недостатки невест.
– Вступать в брак, не будучи уверенным в том, что невеста сможет стать хорошей супругой, – весьма непрактично.
– Станет хорошей супругой? Вы говорите о будущей жене так, как будто собираетесь покупать новый диван для кабинета или породистую кобылу для одного из ваших жеребцов-призеров.
– Я так и думал, что вы, мисс Уэйкфилд, не поймете практичного подхода к браку.
– Нет, никогда. Герой романа Остин мог жениться только по любви. Я не могу представить, чтобы было иначе.
– Мисс Уэйкфилд, вы натура страстная.
– Что же правит вами, милорд? Интеллект? Холодный рассудок?
– Я предпочитаю вести упорядоченную жизнь. Разумный человек станет выбирать супругу, основываясь на сходстве темпераментов и общих интересах. Но я сомневаюсь в том, что вы меня поймете. Поскольку вы, мисс Уэйкфилд, можете связать свою жизнь с поэтом без гроша в кармане лишь потому, что вы любите его.
Эмма пришла в ярость не столько от жестоких суждений маркиза, сколько от его холодно-расчетливого отношения к браку. Действительно ли он готов довольствоваться жалкой подделкой того, что должно быть теплым и живым?
– Вы выберете такую женщину, которой до вас не будет никакого дела. Ее кровь такая же благородная, как и ваша, а сама она столь же холодна, как и вы. Вы намерены жениться на бедной девушке, которая полюбила бы вас, совершив непростительную ошибку?
Себастьян не сводил глаз со своей спутницы, стараясь не выдать своих чувств. Но во взгляде маркиза были видны вспышки гнева. Холодность исчезла.
– А я и не знал, что любовь ко мне может быть трагедией, мисс Уэйкфилд.
– Если любовь не взаимна, она приносит страдания.
– Моей жене придется восполнять недостаток любви с моей стороны чем-то другим.
– А что хорошего в богатстве и знатности вашей супруги, если ей придется жить каждый день с человеком, которому все равно, эту ли женщину видит он перед собой или другую? Я даже не знаю, что хуже. Что же хорошего в том, чтобы просыпаться утром и видеть перед собой нелюбимую? Я бы предпочла жить на чердаке, но с любимым человеком.
– Но, когда страсть угаснет, явится разочарование. Вы поймете, что были жестоко обмануты самым ненадежным из человеческих чувств. Какая же трагедия будет вас ожидать, когда вы обнаружите, что не испытываете больше сладкого волнения и томления при виде некогда милого лица!
– Даже если я разочаруюсь, то по крайней мере буду знать, что пыталась построить настоящий брак. – Эмма подалась к маркизу, сидевшему напротив. Она страстно желала схватить его за плечи и трясти, пока зубы не выпадут. – Вы действительно будете довольны, живя такой жизнью, где все заранее просчитано? Без любви и без страсти?
– Взаимоуважение и сходство интересов являются гораздо более прочным основанием для брака, чем любовь, – ответил Себастьян, подавившись в ее сторону.
Маркиз был так близко, что девушке достаточно было лишь слегка наклониться, чтобы прижаться своими губами к его рту. Действительно ли его душа столь холодна? Эмма не хотела верить в это.
– Я не могу представить, что смогла бы разыгрывать всю жизнь этот глупый фарс.
– Фарс?
– Да, фарс. А как еще назвать брак, где у вас будут любовницы, а у вашей жены любовники? Вы ведь будете заводить любовниц?
– Не отрицаю такой возможности.
– Именно это, сэр, и называется фарсом.
– А я думаю, что вы будете счастливы, живя на чердаке и питаясь одной любовью.
– А я не могу представить ничего более прекрасного, чем любовь. Когда каждый новый рассвет ярче, потому что ты делишь его с любимым человеком. Любить – значит делить все самое прекрасное с тем, кого любишь. Даже такие мелочи, как нежное прикосновение и жаркие объятия. Радоваться тому, что ваши дети рождены в любви. Радоваться, видя, как они растут. Как прекрасно делить каждый день и каждую ночь с любимым человеком, который так же нежно и преданно любит тебя, – вот что дороже богатства и власти.
Себастьян смотрел на девушку, как на пришелицу с другой планеты.
– А не оттого ли вы все это произносите, что никогда не были замужем? Разве вы никогда не встречали того, кто соответствовал вашим идеалам? – спросил он.
Эмма заглянула в темные глаза маркиза Эндовера, после чего у нее возникло странное ощущение, будто она всю жизнь искала именно этого человека. Будто она знала маркиза всегда. Несмотря на все, что Эмма знала о своем спутнике, она не могла подавить желание, растущее в ее душе.
Она страстно хотела обвить маркиза своими руками и сжимать в объятиях до тех пор, пока он не поймет, что в жизни есть нечто большее, чем то, о чем мечтал он. Эмма хотела целовать его уста, произносившие столь холодные и циничные речи, пока преграды, которые Себастьян Эндовер возводил в своей душе, не рухнут. Она хотела кричать на маркиза, колотить его до тех пор, пока скорлупа, окружавшая его душу, не разобьется, И под ней Эмма найдет те чувства, которые Себастьян Эндовер скрывал в своей душе.
– Мне не нужно идеала, милорд. Я ищу того, кто захочет открыть мне свое сердце.
Маркиз пристально смотрел на девушку. Гнев в его глазах померк, и на смену ему пришло более теплое и нежное чувство, навевавшее мысли о надежде и новых возможностях. Сердце Эммы стучало так громко, что она могла слышать этот стук. Теперь девушка знала о власти, которую имел маркиз над ее чувствами. Себастьян смотрел на Эмму Уэйкфилд так, как будто пытался найти ответ на загадку, которая была ему не раскрыта. Он провел теплой рукой по ее щеке.
