она явно не станет спускать мне всё с рук. Начнёт рождать больше тварей, создавать больше порталов и делать попытки уничтожить меня и всё, что со мною связано. Но… чёрт возьми, я ощущал искреннее довольство проделанной работой. Шаг за шагом я всё ближе подбираюсь к Бездне, и это меня будоражит.
Около трёх дней мне пришлось провести лёжа на койке в лечебнице. Лекари не подпускали никого ко мне на десятки метров, считали моё состояние «критическим». По их словам, я не должен был выжить после такого количества ранений. Впрочем, такое я слышал ранее от Фирузы, поэтому удивлён не был.
В воскресенье столп всё же смог меня навестить. Он и сам после операции по спасению моего отряда не восстановился, но любопытство, судя по всему, взяло над ним верх.
— Планировал послушать твои рассказы в каком-нибудь баре, за кружечкой нефильтрованного, — произнёс он вместо слов приветствий. — Но, видимо, судьба решила за нас, Константин. Ну, я весь во внимании. Как так вышло, что ты оказался в этом озере?
Я поднял бровь.
— Вышло как вышло, нечего прошлое воротить, — решил сменить тон разговора с «допросного» на деловой. — Лучше ответьте вы, господин, как вы там оказались?
Столп вздохнул, покачав головой. Он понял сразу, что придётся делиться информацией самому.
— Это долгая история, Кость. Но… я готов её рассказать. И только после того, как ты пообещаешь, что будешь делиться информацией со мной в ответ.
— Тогда у меня есть условие, — обозначил я. — Разговор не должен выйти за двери этой палаты, даже если информацию будут выпытывать с ножом у горла.
Брови столпа полезли на лоб.
— Ух ты, заинтриговал! — встревожился Оболенский. — В таком случае, я выключу камеры. Не хочу, чтобы кто-то что-то подслушал. И да, это, кажется, тебе принадлежит.
Столп вытянул мне амулет. В мыслях ликуя, я кивнул с невозмутимым лицом и принял перемещатель из его рук. Приятно осознавать, что самое ценное не было утеряно в тумане. Не придётся тратить кучу времени на его поиски.
Когда камеры были выключены, столп снова присел на своё место, положил ногу на ногу и высунул из под пазухи бутылочку пива. Улыбнулся и открыл её.
— Первым начну я, — осведомил он.
Я же довольно кивнул. И мы принялись делиться друг с другом информацией.
Сначала столп осведомил о своём походе на крепость Контрольного Пункта, где были взяты в заложники члены моего отряда. Рассказывал про ужин в кругу предателей. О том, насколько странно себя ощущал в момент, когда наблюдал в членах моего отряда «идиотов». Со смехом вспомнил о тычках Настасьи Трубецкой, которая была в своём уме и старалась сделать всё возможное, чтобы дать понять Оболенскому — дело тут не чисто.
— У меня синяк остался от её намёков, — засмеялся он. — А я, дурак, думаю. Что этой приставучей нужно от меня?
— Она умная девушка, — улыбнулся я. — Благо, всё закончилось благополучно.
— Ну… не совсем, — замялся столп. — Многие из солдат погибли в ту ночь. Вольные не пальцем деланы, сам понимаешь.
— И всё же, — настаивал я. — Задание было выполнено. Вы оказались именно таким профессионалом, которого я хотел видеть рядом с собой.
— Приятно-приятно, — закивал он. — Теперь ты мне расскажи. Как ты Сущность одолел?
Вопрос был задан вовремя, ибо избежать ответа я уже не мог. Потому мне пришлось поведать о сражении с Сущностью, о переносе в сторону города Кента и о выживании в тумане на протяжении практически целого месяца.
— Да-а-а, — протянул он, когда я закончил. — И ведь выжил. Впрочем, я не меньше поражён твоим умением руководить. Без тебя твой отряд совсем ни чем не отличен от других талантливых отрядов. А с тобой… с тобой они одолели Сущность, что поразительно.
Позже наш разговор завернул в другое русло. Мы начали обсуждать то, что происходило всю эту неделю. По словам Оболенского, аналитики сразу почуяли неладное, когда точки пропуска тумана начали самоуничтожаться одна за другой. Он сообщил, что был встревожен, мол, не верил своим глазам и своим помощникам, но в конце концов всё же плюнул на своё состояние и в срочном порядке отправился к точке пропуска, которая была последней в зоне.
Был ли я удивлён работе аналитиков? Определённо. Технологии на Земле оставили Триаду далеко позади, определяли состояние тумана вплоть до мелочей. Притом сообщали об изменениях за доли секунд. Поразительно.
Мне в ответ на его информацию пришлось сообщить о том, что я создал перемещатель из частей тела Сущности. Да, именно пришлось это сделать, ведь вопросы закрыть глупыми отмазками я попросту не смог. Он был осведомлён обо всём, тут другого объяснения, как создание портала, не было и быть не могло.
Потому он поверил сразу же.
Далее от меня последовало объяснение, почему Императору и близким ему людям пока не стоит знать о моих возможностях.
— Дисбаланс сторон нанесёт Империи непоправимый ущерб, — подытожил я своё изложение.
— Кость, но ты же не дилетант. Ты должен понимать, что скрыть такие вещи очень тяжело, — предостерёг Оболенский. — Если люди узнают, что именно ты стоишь за всеми этими уничтожениями, у них возникнут вопросы. Да, тебя наделят статусами и прочей мишурой, но…
— Поэтому я не хочу, чтобы кто-то знал об этом, — отозвался я. — Вы сказали, Старостат присвоил эти уничтожения себе? Так почему бы не замять информацию о моих внезапных перемещениях под эгидой их лживых высказываний?
Столп задумчиво нахмурился.
— Долго скрывать этого не получится, Кость. Как бы мы ни изворачивались.
— Знаю, — кивнул я. — Но… уверяю вас. Чем больше времени об этом никто не будет знать, тем лучше для Империи.
— Ты действительно готов пожертвовать расположением Романова ради того, чтобы сохранить баланс сторон? — спросил он, искренне не понимая. — Кость, я встречаю впервые человека, который заглядывает настолько далеко.
— Всё не так плачевно, — усмехнулся я. — Не забывайте, мне вскоре предстоит стать главой княжеского рода Громовых. Привилегий станет больше и без обнародованной информации о том, что я приложил руку ко всем этим уничтожениям. К тому же, я хочу отдохнуть, побыть с семьёй. Моя супруга вот-вот родит, мне нужно быть рядом с ней в такой важный момент.
Столп покачал головой.
— Я вынужден спросить, Кость, — подал он голос, подняв на меня глаза. — Есть ли возможность сделать аналог такого кулона?
— Увы, — пожал я плечами. — Кроме меня никто не сможет использовать его. Так уж он устроен. Даже если выкрадут, ничего не получится. И о массовом производстве такого не может быть и речи.
Откровенно говоря, я соврал. Если найти Сущность, распотрошить её и вынуть все необходимые «ингредиенты», в теории можно создать аналог перемещателя, а возможно и его улучшенную версию, но нет ничего более опасного, как оружие в руках человека, что не видел того ужаса, в котором оказались жители Триады. Я не имею права передавать настолько сокровенные тайны людям, даже если те действительно в них могут нуждаться.
— Ты удивительный человек, Кость, — усмехнулся Оболенский. — Помню, когда встретил тебя на турнире, понял сразу, что ты не простой паренёк. Но такого даже мне предугадать не удалось бы.
— Благодарен, — кивнул я. — От вас это слышать вдвойне лестно.
— Выходит, дальнейшие твои планы не связаны с туманом? — поинтересовался он. — Не хочешь поучаствовать в возвращении Контрольного Пункта Дозора Российской Империи?
— Предоставляю это приятное дело вам, господин Оболенский, — улыбнулся я. — Но не стоит забывать обо мне. Я обязательно вернусь в Дозор. И когда я вступлю в ряды солдат, начнётся настоящее противостояние с туманом. Сейчас мы лишь проложили мост, заставили Бездну встрепенуться. Худшее впереди.
— Снова ты со своим заглядыванием в будущее, — столп поднялся на ноги, сунув пустую бутылку пива обратно под пазуху. — Сначала отметь с семьёй свою победу. Как ты и говорил, надежда вспыхнула в глазах людей после твоего Дозора. Слово сдержал, как и всегда.
— А вы сомневались?
Столп открыл дверь, оглянулся и хмыкнул.
— Ну, разумеется.
Глава 14
Конец следующей недели ознаменовался тем, что меня выписали из лечебницы. Разумеется, ранения всё ещё беспокоили, залечить такое за неделю невозможно. Однако не было никакой необходимости в том, чтобы лежать в койке и смотреть на стрелки часов в ожидании, пока меня выпишут.
Выходя за территорию лечебницы, я определил для себя то, что лекари делали буквально всё, чтобы ни один внешний фактор не смог потревожить меня. Ведь стоило мне
