С горячим оркусовским приветом, Джон Смит
Почему я поселил Джона Смита на Орхусе - не знаю. Наверное, из-за нелюбви к этой планете. Слово "гоморобоиды" привлечет внимание тех, кто знает о гомоидах, а те, кому про гомоидов ничего не известно, сочтут, что речь идет о биороботах. Одно нажатие клавиши - и письмо отправилось плутать по накопителям, дабы сделать вид, что идет оно с Оркуса.
В девять утра я позвонил Виттенгеру, чтобы напомнить ему о данных мне вчера обещаниях. Я ожидал застать его в лучшем случае за завтраком. В экране появилась помятая полицейская физиономия. Судя по одежде, Виттен-гер был уже при исполнении.
- Чего тебе? - буркнул он. После вчерашней совместной попойки и в честь наступившего похмелья он окончательно перешел на "ты".
- Вы уже встали? - удивился я, продолжая, по привычке, говорить ему "вы".
- А ты еще спишь, как погляжу, - проворчал полицейский. Он говорил куда-то в сторону, словно комлог мог передавать не только звук и изображение, но и запах. За спиной у Виттенгера мелькнула знакомая обстановка.
- Решили навестить вдову? - спросил я, в душе радуясь тому, как рьяно он принялся выполнять мои рекомендации.
- Теперь она больше не вдова, теперь Перк - вдовец, если б только был жив, - доходчиво объяснил Виттенгер.
- Погодиге, погодите... вы хотите сказать, что Эмма Перк мертва? Я вас правильно понял? - переспросил я для верности.
- Правильно, правильно, мертвее некуда, - с профессиональным цинизмом подтвердил он
- Вы там долго еще пробудете? Я сейчас приеду! - крикнул ему я и стал второпях собираться.
- Сиди лучше... - очевидно, он хотел сказать "сиди лучше дома", но я выключил связь.
Наплевав на правило летать ниже километра только по часовой стрелке, я помчался прямиком на восток-юго-восток - к дому Перка. Для проникновения в дом я применил тот же метод, что и в день смерти Перка - верхом на комто из жильцов.
- Ну и кто тебя звал? - такими словами встретил меня Виттенгер.
- Вы если и зовете, то только в одно место... - огрызнулся я.
- В одно место мы не зовем, а посылаем. - Обычный полицейский юмор.
Тело Эммы Перк лежало возле письменного стола, с которого пять дней назад я забрал комлог. Одета она была так, будто только что встала с постели: Верхняя часть пижамы, домашний халат. Рядом с телом стояло рабочее кресло, над столом светился экран домашнего компьютера.
Из соседней комнаты раздались детские всхлипывания.
- Мальчик? - спросил я.
- Нет - девочка!.. Разумеется, мальчик - он в порядке, сейчас с ним психиатр, - злобно вымолвил Виттенгер.
- Как зовут ребенка? - Я вдруг вспомнил, что никогда не интересовался его именем.
- Так же как и отца - Альм, Альм-младший.
- К чему давать ребенку имя отца? - удивился я.
- Теперь уж точно не у кого спросить, - ухмыльнулся Виттенгер.
- Как она умерла, уже известно?
- Шоковый разряд, вот видите - с правой стороны чуть ниже уха покраснение. - Нагнувшись,
Виттемгер показал, куда был нанесен удар цефалошокером.
- Давно? - продолжал расспрашивать я. На удивление, Виттенгер мне отвечал:
- Часов в пять утра - плюс-минус.
- Оружие нашли?
- Нашли, вот... - Майор показал мне пакетик с шокером. - Цефалошокер был зажат в ее правой руке, - пояснил он.
- Черт, похоже, накаркали мы вчера... - выругался я.
- В смысле? - не понял Виттенгер. Он не помнил ничего из вчерашнего разговора.
- В смысле не сама ли она все это устроила, - ответил я. На трезвую голову произносить слово "самоубийство" невыносимо тяжело. - Следы какие-нибудь нашли?
- Все пробы сняли, расшифровывать будем в лаборатории - все равно спешить теперь некуда. А на это вы обратили внимание? - Виттенгер указал на экран. Я посмотрел. На экране была лишь одна строка:
Я НИКОГО НЕ УБИВАЛА
Так там было написано, черным по-белому.
- Вот те раз... - пробормотал я, - предсмертная записка? Или один из тех знаков, о которых вы мне вчера толковали?
- О чем вы? Какие еще знаки? - несколько напряженно переспросил Виттенгер. Я попытался напомнить:
- Ну вспомните, вы говорили, что каждое наше движение - это знак...
- И я так говорил? Знаете что, забудьте-ка вы все, что я вам вчера наговорил, - посоветовал он.
- Уже забыл. - Я поспешно последовал его совету. - Так это она писала?
- Не знаю Вводили не голосом, поэтому авторство установить невозможно. Следы на мануалке мы, конечно, проверим, но вряд ли результат анализа поможет нам ответить на вопрос, кто это написал.
Я находился в полнейшей растерянности.
- Ерунда какая-то получается. Предположим, что мы имеем дело с суицидом и текст писала она. Тогда почему она написала "никого", а не, скажем, "своего мужа" или "Альма Перка". Кого еще она не убивала? И если она и вправду никого не убивала, тогда и нет видимого мотива для того, чтобы покончить с собой.
Виттенгер возразил:
- Но ты же собирался обвинить ее еще в одном преступлении. Помнишь, ты просил узнать, где она находилась во время взрыва на Укене. Мне только что сообщили, что взорванный дом принадлежал Франкенбергу и не исключено, что во время взрыва он находился в доме. Кстати, я уверен, ты с самого начала знал, что взорвали Франкенберга, но мне ничего не сказал. Ты и в убийстве старика-профессора собирался ее обвинить?
- Даже если и так - откуда ей стало известно о наших планах? Как она могла догадаться, что мы хотим обвинить ее и в убийстве мужа, и в убийстве Франкенберга? К тому же обвинение в двойном убийстве при условии, что она их не совершала, еще не повод для суицида, особенно учитывая, что у нее есть ребенок. Если только... - Я задумался.
- Если только что? - переспросил Виттенгер.
- Если она причастна к обоим убийствам, то текст предназначался именно для сына - чтобы тот не считал свою мать убийцей. А для нас ее предсмертное послание - своеобразный намек - мол, я все сделала за вас, закройте дело и не травмируйте ребенка, ведь от посмертных обвинений все равно нет никакого проку. И вот еще что... - Я отвел Виттенгера в сторону так, чтобы остальные криминалисты не могли нас слышать. - Скажите честно, может, вы вчера вечером или ночью спьяну попытались поговорить с ней и сболтнули чего лишнего - ей или кому другому?
- Да за кого ты меня принимаешь, черт возьми?! - взревел полицейский. Все криминалисты как по команде подняли головы. Заметив их движение, он тихо добавил:
- Перестань пороть чушь. Я не первый год в полиции, и не тебе меня учить, а тем более - обвинять.
- Ладно, это я так, на всякий случай, - примирительно сказал я. Кстати, как вы так быстро тут оказались?
- В пятнадцать минут девятого сработала сигнализация, - ответил Виттенгер и поспешно пояснил: - Нет, не от вторжения... По всей вероятности, мальчик, проснувшись утром и обнаружив вот это, - он кивнул в сторону мертвого тела, - нажал тревожную кнопку. Теперь этому учат детей с пеленок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
