свой результат.
— Взяли мечи и щиты! — зычно распорядился рудиарий. — Встали каждый у своего кола. Повторяем за мной!
Я подметил, что деревянный щит и меч весят примерно одинаково с настоящим оружием. Это неплохо, тренажеры должны максимально повторять реальный бой. Хотя колы с рисками это далеко не гладиаторы…
Рудиарий нанес резкий выпад в верхнюю и риску, сделал шаг назад и выбросил перед собой щит, ударяя по колу.
— Нехитрая комбинация, которой лично я положил с дюжину человек.
Мы начали повторять показанное рудиарем. Первые несколько десятков повторов у всех получились не ахти, многие мазали, лезвие соскальзывало с кола, удары приходились выше и ниже риски. Но затем положение начало выправляться. Удары начали получатся лучше у меня, Тиграна и еще нескольких гладиаторов. До отточенности ударов Караса всем было как пешком до луны. Смущало другое. Я поначалу считал повторы, но сбился, когда их число перевалило за сотню раз. После этого мы сделали еще примерно столько же, но рудиарий похоже не собирался заканчивать упражнение. Хлопал в ладоши, подгоняя отстающих. Несколько сотен повторений быстро сказались — у меня начало ныть запястье и чем дальше, тем тяжелее мне было удерживать деревянный меч на весу. Некоторые вовсе опустили его, и поднимали лишь при новой атаке. Я мог бы сделать тоже самое, но на поднять и опустить меч уходило куда больше сил на длинной дистанции.
— Сколько еще повторений? — зарычал зло Тигран.
Я молчал, на разговоры также уходили силы, а рудиарий с невозмутимым лицом продолжал наблюдать за нашей работой и даже демонстративно зевнул не закрывая рта. Давать команду стоп он похоже не собирался. Но никто не собирался и сдаваться.
— Стоп! — наконец сказал он.
Гладиаторы, включая меня, тотчас повалились на песок от усталости. Но Карас снова захлопал в ладони, привлекая внимание.
— Представьте, что будет, если на арене вам повредят рабочую руку! Меняем меч и щит местами и продолжаем!
Где-то через пятнадцать минут мы все до одного лежали на песке не в силах даже пошевелиться.
— На сегодня тренировка закончена! — объявил Карас. — Только прежде выдергиваем колы и складываем туда, откуда взяли.
— Я руками не могу пошевелить, — проскрежетал Тигран.
— Тебе кажется, поверь мне.
— Зуб даю!
Карас пожал плечами. С невозмутимым видом подошел к столбу и что есть силы ударил по нему ногой. Тот качнулся, накренился на Тиграна и начал падать. Гладиатор выпучил глаза, и быстро-быстро отполз назад, на тех самых неподвижных руках. Кол упал на песок, между ног Тиграна, в футе от причинного места. Я впервые увидел, как настолько стремительно бледнеет человек. Лицо Тиграна стало цветом застиранного хитона.
— Ну вот, зуб можешь себе оставить, — Карас с тем же невозмутимым видом пожал плечами. — А говоришь, что сил нет. Если ты не будешь оставлять все без остатка силы на тренировке, то сдохнешь в первом же сражении. Еще у кого то что-то не получается? Могу оказать посильную помощь.
Желающих ныть больше не нашлось. Да, было тяжело, да руками было практически невозможно пошевелить, но гладиаторы вставали с песка. Пошатываясь от усталости, мобилизовали те самые «последние силы». Прав был рудиарий — тяжело в ученье, но легко в бою. Хотя этой поговорки рудиарий не знал.
Время спустя все колья были сложены там, откуда мы их взяли.
— На массаж! — распорядился Карас. — Усталость на раз снимет, как по щелчку.
Вот тут возражений ни у кого не последовало и мы змейкой потянулись на массаж. Кто хорошо работает, тот хорошо отдыхает.
Глава 12
С того дня жизнь вошла в колею и пошла по одному и тому же режиму. Порой я ловил себя на мысли, будто мы, будущие гладиаторы, оказались в элитном олимпийском спортивном клубе. И нагрузки были как перед самой олимпиадой, такие, что некогда было сделать лишний вздох.
Тренировки шли целыми днями и имели крайне высокую интенсивность на всем протяжении — изматывающие, изнурительные, но все они давали эффект, который я смог увидеть довольно быстро. Всего через несколько дней я гораздо лучше стал чувствовать левую руку и значительно улучшились физические показатели. Мышцы все время ныли, рвались микроволокна, но начинали расти. Я, всю прежнюю жизнь внимательно следивший за телом, чувствовал, как каждое упражнение дает результат. И к моему немалому удивлению, программа для тренировок гладиаторов, была разработана с максимально возможной эффективностью, которой бы наверняка позавидовали многие тренера из 21 века.
Первую неделю мы уползали с арены на четвереньках, с трудом закинув тренировочные колья на место, но помогал массаж, который делал негр Сико каждому из нас по очереди. Он плохо говорил по латыни, но массажем владел отменно. Ходил слух, что Сико работал при дворе царя Тиграна и наш ланиста вывалил за него какие-то сумасшедшие деньги, исчисляемые талантами серебра. Даже если так — приобретение такого мастера уже наверняка окупилось и приносило дивиденды. Без такого подхода с такими тренировками мы бы долго не могли встать.
— Ты правда раньше работал на царя Тиграна? — как-то спросил я у него после очередного лечебного сеанса массажа.
Сико, чье лицо обычно было не эмоциональным, расплылся в доброжелательной улыбке.
— Нэ, радной, это так луди говорят, я просто жил в тэх краях, — признался он, коверкая слова.
Я поймал себя на мысли, что Сико и разговаривает как будто бы с армянским акцентом. Интересно откуда взялся чернокожий парень в тех краях… Хотя рабский рынок сейчас стремительно набирал обороты, и живой товар стремительно распространялся, как в Риме, так и в других древних государствах.
— Тебе бы свой массажный салон открыть, в Помпеях или даже в Риме! Не прогадал бы. Руки у тебя золотые.
Я, чувствуя себя заметно посвежевшим, поднялся с массажного стола. Сико ответил кивком, принимая похвалу, но тут же вновь сделался невозмутимым. К нему на стол шел следующий гладиатор.
После массажа мы шли по палаткам, чтобы за несколько часов до утренней тренировки, восстановить организм. Спали, как убитые, не видя снов.
— Да я лучше бы в полях пахал, — выдал Тигран следующим утром, тяжело и рвано дыша, но не останавливаясь.
Сегодня настал день, который никто особо не жаловал — силовой день, и шутка Тиграна была слишком похожа на правду.
— Скачи скачи, верный конь, — ответил ему я, только сильнее вцепившись в его уши в попытках удержать равновесие. Давалось это
