— Да может еще обойдется, — отозвался штурман. — Говорят, пока не ясно ничего.
— А меня после девяносто восьмого года отсутствием денег уже не напугать, — заметил командир. — Вы молодые, наверное, и не помните толком.
— Нам других кризисов хватило, — усмехнулся второй пилот.
Резко пискнул прибор, сообщающий о сближении с посторонним объектом.
— Эй, что за ёпа-мать?… — Командир указал на окно слева от себя. — Вань, смотри!
Вынырнув из облака, с кабиной пилотов поравнялся истребитель.
— Ни фига себе! Военный, блин!
— Не пойму… что за значки у него на фюзеляже?
— Кружочки какие-то…
— Какие кружочки? — уточнил штурман, с его места истребитель не был виден.
— Сине-бело-красный круг, как мишень, — отозвался командир.
— Английский что ли? — предположил штурман. — Внутри какой?
— Синий.
— Значит, французский.
— Мы же над Белоруссией.
— Может, учения какие?
— Ваня, свяжись с диспетчером, — распорядился Глеб Яковлевич, рассматривая пилота истребителя. Тот повернул к ним голову, но лицо было скрыто кислородной маской. — Пялится на нас, гад.
— Минск-контроль, Аэрофлот семьсот двадцать три. Наблюдаем истребитель по левому борту, следующий параллельным курсом. Предположительно — французский.
— Минск-контроль. На радаре видим его, борт семьсот двадцать три, видим. На связь не выходит. Военных запросили. Перехватчиков подняли. Попробуйте связаться с ним сами.
— Значит, не учения, — пробурчал командир. — Перехватчиков подняли, ядрена вошь. Во что-то мы вляпались, мужики. Вань, вызывай его.
— Я французский не знаю.
— По-английски вызывай, ты лучше меня говоришь.
— А как к ним обращаться-то?
— Черт, — выругался командир и приблизился к стеклу. — Так, вижу цифры… сто… двенадцать… «эс»… «вэ»…
— Скорее всего «си», «би», — поправил штурман.
— Вызывай уже!
— Борт сто двенадцать СВ, это Аэрофлот семьсот двадцать три, направляемся по курсу Вена — Новосибирск…
Командир видел, как пилот истребителя повернул голову к приборам.
— Слышит, — прокомментировал он.
Затем истребитель завалился на левый борт, продемонстрировав им внушительный набор вооружения на брюхе, и снова выровнялся.
— А это что значит? — спросил второй пилот.
— Угрожает нам, — мрачно ответил командир.
— Так чего ему надо-то? Чтобы мы сели?
— Вызывай еще! Скажи, что мы российский пассажирский лайнер.
— А то он не видит…
— Вызывай!
— Борт сто двенадцать СВ, — снова забубнил второй пилот, — это пассажирский лайнер Российской Федерации, на борту сто двадцать пассажиров…
— Сто двадцать три, — поправил на русском языке штурман, любящий во всем точность.
— Заткнись, Саня, — отрезал командир.
— Следуем курсом на Новосибирск, — закончил второй пилот. — Как поняли меня?
По-прежнему сохраняя молчание, истребитель вильнул и ушел в облака.
— Ну и что это было? — процедил командир.
— Может, про перехватчики узнал? — предположил штурман.
— Нет, а вообще нормально вот так на истребителе к пассажирскому самолету подлетать?! — не выдержал второй пилот.
— Вызывай Минск, — распорядился командир, но тут же осекся: — Эй, глянь, вон он опять, справа!
— Что это? — пискнул второй пилот, видя, как от истребителя отделились две белые полосы.
— Ракеты! Твою мать…
Взрывы пришлись на самую середину «боинга» и в хвост, лайнер развалился на три части, затем рванул и посыпался на землю уже сотней мелких деталей.
Российский авиалайнер в этот день стал первым из семи пассажирских самолетов, сбитых в небе над Европой, Китаем, Мексикой, Атлантическим и Индийским океанами пятью истребителями пяти разных стран.
* * *
С океана шел грозовой фронт. Небо над Сиднеем затянуло серыми облаками, принялся накрапывать дождик. Набережная начала пустеть, люди забавно суетились в поисках укрытия.
Джеф Вуджерс вернулся доедать хот-дог в машину. Разделавшись с едой, он достал из бардачка влажные салфетки и тщательно вытер руки, меланхолично наблюдая, как здание сиднейского оперного театра затягивает дымка дождя.
Неожиданно проснулась рация: «Патрульным машинам, патрульным машинам. 199 Джорж-стрит. Отель „Четыре сезона“. Проверить обстановку».
Джеф щелкнул пальцами, соображая, стоит ли ему отозваться. Патрульным он уже давно не был, но уж очень близко находился, да и особо срочных дел не имелось. Решив все же вспомнить молодость, он поднял рацию.
— Это офицер Джеф Вуджерс, криминальная полиция. Проеду к месту, гляну, что там.
— Хорошо, офицер, — отозвался строгий женский голос, — туда выдвигаются еще две машины, ориентировочно пятнадцать и двадцать минут.
— Принято.
Ну-ну, Джеф помнил, как и сам когда-то занижал время прибытия на место. Пятнадцать-двадцать минут, значит, полчаса, не меньше. Самому Вуджерсу понадобилось минут пять.
Остановившись у роскошных стеклянных дверей главного входа, Джеф сразу же обратил внимание на черный фургон с надписью «Star Force» на боку.
— Если спецназ уже здесь, так какого черта проверять? — буркнул он в рацию.
— Никак нет, — по-прежнему беспристрастно отозвался голос, — спецназу еще не сообщалось. Никакой информации о происходящем не имеется.
Джеф бросил рацию и выбрался из машины. Странно, неужели они в ресторанчик решили заглянуть или номера снять на всех? Фургон стоял как попало, явно оставлен впопыхах.
Вытащив из наплечной кобуры пистолет, Вуджерс дернул затвор и снял его с предохранителя. Однажды ему уже приходилось участвовать в перестрелке, что для австралийских полицейских редкость, а пострелять два раза за карьеру — так вообще нонсенс, и все же он решил не рисковать.
Зайдя в холл отеля, Джеф сразу же понял — что-то неладно. Холл был пуст. Такой огромный отель, субботний вечер… так не бывает.
Осторожно продвигаясь вдоль лестницы, уходящей на второй этаж холла, Джеф неожиданно наткнулся на труп в форме портье и даже замер от неожиданности. Вот это да! А в городе-то ЧП!
Он поспешил к выходу, чтобы сообщить в диспетчерскую, когда приметил спецназовца, замершего у противоположной двери, ведущей куда-то в глубь гостиницы.
— Эй, что тут… — начал было Вуджерс, но спецназовец договорить ему не дал.
Развернувшись, тот, не думая, врезал по Джефу очередью. Джефа спасла реакция и пальма в большущем горшке у входа. Упав за горшок, он сжался, телом чувствуя, как с другой стороны пули выбивают керамическую стружку.
— Идиот! Ты что творишь?! Я офицер полиции! — Джеф вытащил из кармана жетон и высунул его из укрытия.
Новая очередь прошла в каких-то сантиметрах от его руки.
— Полиция, твою мать! — снова заорал Джеф. Вполне возможно, что это новичок какой-нибудь, перенервничал, вот и палит куда ни попадя.
Но в следующее мгновение из противоположной двери прямо на спецназовца выскочили три человека в гражданке, испуганные, потрепанные, в дорогих одеждах, с первого взгляда было понятно, что это постояльцы. И каково же было удивление Джефа, когда спецназовец расстрелял их тремя короткими очередями, расстрелял неторопливо, смакуя, одного за другим.
Сомнения отпали. Джеф выпрыгнул из своего укрытия, перекатился за изящный дорогой диванчик, затем за стойку регистрации, на карачках пробежался вдоль нее и резким движением смахнул со стойки внушительную настольную лампу. Та с грохотом рухнула на гранитный пол. Спецназовец выстрелил, еще, еще, и тут его затвор бесполезно щелкнул. Не теряя ни секунды, Джеф высунулся из-за стойки. Спецназовец оказался хорош — он не стал лихорадочно перезаряжать автомат, а тут же выхватил пистолет. Но ему не хватило мгновения. Джеф уложил его тремя пулями.
Вуджерс поднялся, перезарядил пистолет. За стойкой он обнаружил еще три трупа, ноги высовывались и из-за столика чуть в стороне. Что это? Нападение террористов в форме «Star Force»? Похоже, что так.
Он поднял трубку телефона на стойке, тот не работал. Достал сотовый — связь отключена, да-да, Джеф слышал, что у спецназовцев имеются «глушилки». Он решил вернуться к машине, когда раздалось несколько выстрелов на верхних этажах. Ну что же, скоро и так станет ясно, что отель захвачен террористами, а время дорого. Здесь черт знает сколько этажей и проживающих, если террористы закрепятся, выбить их будет очень сложно. Нужно хотя бы проверить, как высоко они уже забрались.
Взгляд Джефа упал на труп псевдоспецназовца. Недолго думая он подобрал автомат, перезарядил его, распихал по карманам дополнительные магазины, которых оказалось на удивление много, затем подумал и забрал у трупа форменную жилетку с кепкой. Теперь если мельком, то террористы его могут принять за своего.
