а где твой друг Межлумян? Давненько я его что-то не вижу.
–Уехал Межлумян. Выпросил себе перевод в Ереван и уехал. Достали его здесь. Армяне обижаются, азербайджанцы обижаются. То земляков не уважил, то к другим придрался. Так чухнул, что даже отходную не сделал. Правда, молодец, с попутным бортом коньяк армянский передал. Пять звёздочек.
–Ладно поехал я. С тобой можно ещё два часа болтать. А время не ждёт.
Колонна свернула на узкую грунтовую дорогу и поплелась на небольшой скорости, переваливаясь на выбоинах и с трудом переезжая большие промоины. Мимо окон проплыла сожжённая армянская деревня, горы время от времени стискивали дорогу, оставляя совсем немного места для проезда машин. Неожиданно движение замедлилось, и колонна остановилась. Николай в раздражении выскочил из машины и, громко хлопнув дверцей, перепрыгнул на проезжающий мимо БТР лейтенанта и помчался в начало. Толик уже прохаживался возле передней машины. Рядом с растерянным видом стоял старший головной прапорщик Елисеев.
–Командир, Елисеев кое-что необычное заметил. Ну и ехать дальше побоялся. – Подскочил к Николаю Толян. – Смотри, вон там, на дороге.
Коля и сам всё видел. На участке грунтовой дороги грунт просел девятью аккуратными ровными ямочками в строгом шахматном порядке.
–Что скажешь, командир?
–Что скажу? Молодец, Михалыч! Глаз алмаз. Мастерство не пропьёшь. Правильно, старый? Минное поле это.
–Да что я, не понимаю, что ли. Жить-то хочется. Я как эти ямки увидел, так сразу водиле стоп скомандовал.
–Неужто на нас поставили? А, командир? – Толик настороженно здвинул брови.
–Да нет, вряд ли. Мины давно стоят. Видишь, грунт просел как. А дорога, прямо скажем, не езженная. Да и мы, если бы не завал, вряд ли бы здесь оказались. Вот они и стоят, родимые, ждут себе гостей.
–И что делать?
–А что делать? У нас есть взвод охранения. Их задача наши задницы беречь. Это их забота. – Николай покосился на стоящего рядом лейтенанта. – Что, пехота, проходили в военном училище мины противотанковые? Давай, вперёд. Колонна должна идти.
Бедный лейтенант стал белее мела.
–Я это… Мы не… – Воздух застрял где-то в дыхательном горле лейтенанта, лицо посинело, глаза увеличились в своих размерах вдвое. Лейтенантик мелко-мелко задрожал и стал икать.
–Командир, от него толку никакого. Может сами попробуем?
–По идее мы должны вызвать помощь или вообще сюда не соваться.
–А если это пустышка. Да нас тогда вообще засмеют. А линять отсюда нам некуда. Один путь. Давай я, а, командир?
–Толик, на что ты меня толкаешь? Ладно, только не смотри на меня такими глазами. Однако не хочу никем рисковать. Пойду я.
–Командир!
–Я пойду.
Николай пошёл в направлении минного поля.
–Командир, подожди. Не забудь про сюрпризы, которые ставят возле противотанковых мин.
Коля вспомнил, что ещё в военном училище им рассказывали о том, что при противотанковом минировании обычно ставятся противопехотные мины-ловушки для сапёров. Николай лёг на землю и осторожно пополз, изучая перед собой землю, сантиметр за сантиметром. Расстояние до минного поля, казалось, увеличилось в тысячи раз. Холодный пот заливал глаза, мешая сосредоточиться. Плечом по вытирать – не самый удобный способ, однако другого нет. Спустя вечность, наконец достиг первой ямки. Тяжело, до боли под ногтями, разгребается грунт. Земля слежалась и поддаётся с трудом. Надо было взять с собой хотя бы сапёрную лопатку. Вот и корпус. Стандартная ТМ-62.
Ничего особенного. Обхватываем взрыватель и начинаем откручивать. Стоп. А в какую сторону резьба? Забыл. В голове совершенно пусто. Язык рашпилем царапает нёбо. И. вроде совсем не жарко. Почему так хочется пить? Надо успокоиться. Николай лёг рядом с миной и закурил. Полное расслабление и хорошая сигарета. Что ещё лучше прочищает мозги? Покурил? Теперь расслабься и положи руки на взрыватель. Так. Хорошо. А теперь ни о чём не думай. Пусть руки сами найдут правильное направление. Противный скрип и детонатор пошёл. Пошёл! Мина обезврежена. Осталось потянуть за вот эту зелёную лямку и выкорчевать её из земли. И тут в голове вдруг ясно, как на картинке возникла схема из учебника по военно-инженерному делу: схема мины ТМ-62 с установкой на неизвлекаемость. Вовремя вспомнил! И интересно, при взрыве такого заряда высоко бы подбросило? Николай пополз назад, добрался до КамАЗов, взял верёвку и в обратный путь. Ещё немного времени, верёвка привязана к мине, и Коля отдыхает за ближайшим КамАЗом ожидая, когда Елисеев выкорчёвывает мину из земли. Осталось ещё восемь.
–Командир, я пойду. Твоё дело – людьми командовать. Это я всё по технике.
–Ну, давай. Смотри осторожнее. Лопатку возьми. Руками неудобно разгребать.
–Ладно, я пошёл.
Толик лёг на землю и пополз. Мучительно тянулись минуты. Сколько прошло времени, не смог бы сказать никто. И, хоть пока не встретилось ни одной мины с установкой на неизвлекаемость, каждую мину выдёргивали из земли верёвкой, прячась за кабину КамАЗа. Постоянно возвращаясь, Толик уползал всё дальше и дальше. Рота из далека, с напряжением, наблюдала за тем, как он прощупывает землю миллиметр за миллиметром, опасаясь мин-ловушек.
–Толик, отдохни. Осталось четыре мины. Я сам сниму.
–Нет, командир. Они все мои. Вот сниму последнюю и отдохну.
Казалось, прошла вечность, когда Толян, зацепив верёвкой последнюю мину, поднялся во весь рост, приветственно помахал рукой и шагнул в сторону. Раздался взрыв. Туча пыли и земли рассеялась, открыв пытающегося подняться с земли Толика. Николай, забыв об опасности, рванулся в перёд. Подбегая всё ближе, он ничего не видел, кроме мертвенно бледного лица и расширенные от боли, ничего не понимающие глаза друга.
Когда Толика грузили в санитарную вертушку, Николай шёл рядом с носилками и, глядя на ноги друга, оторванные почти по колено и перетянутые брючными ремнями, все причитал: «Да как же это?»
–Ничего, командир. – Улыбался бескровными губами Толян. – ещё попьём вместе.
Так он и запомнился Коле, бледный от боли и улыбающийся через силу. Санитарный вертолёт унёс его в голубую синеву, чтобы никогда больше не встречаться.
Витальку его комбат майор Говорухин всё же отбил у особистов. Дело удалось замять. Не обошлось без трофейного золотишка, да Виталька сходил в поиск и притащил какого-то особо ценного пленного, которого, поахав и поохав, особисты под усиленным конвоем отправили на «большую землю». С большим удовольствием, воспользовавшись оказией, улетели и они сами, оставив улаживать дела одного майора. Этот майор поражал и раздражал тем, что путал пустую показную браваду со смелостью. Он старательно показывал всем, что ничего не боится и не склонял головы даже там, где благоразумнее было бы пригнуться. Особист облазил ближайшие блокпосты и, даже, пытался сходить со спецами в
