Глаза целы.
–Витёк, как ты?
–Ничего, держусь.
–Давай, брат, держись.
Витьку тяжелее. С раненной ногой позицию много не поменяешь, поэтому он находится под непрерывным обстрелом. Духи медленно, но уверенно приближаются, умело используя складки местности. Несколько человек уже совсем близко и, по-видимому, готовятся к последнему броску.
–Витёк, отсекай остальных. Этих я встречу.
Сержант кивнул головой и выпустил очередь, заставляя нападавших прижаться к земле. Четверо упрямо рвались вперёд. Виталя переместился ниже, уйдя в мёртвую зону и неожиданно вырос перед этой слишком ретивой четвёркой в полный рост. Всё-таки гениальный человек этот Калашников. Автомат буквально рождён для рукопашного боя. Чётко, как на занятиях в спортзале, Виталя ткнул одного в солнечное сплетение стволом и с подъёмом вверх ударил магазином под челюсть. Времени не было смотреть, как покатился по земле дух, зажимая руками разорванное горло, из которого хлестала фонтаном кровь. Второй тут же успокоился, получив в лицо мушкой и, на добавку, тем же магазином по гортани. Третьего встретила железная скоба складного приклада АКС, удар ногой в солнечное сплетение уложил его на землю. Уже встречая четвёртого, он добил лежащего ударом ноги в шею, с удовольствием чувствуя, как затрещали шейные позвонки. Четвёртый растерянно глядел на три трупа, ещё пару секунд бывших крепкими здоровыми мужиками. Виталя ударил его ногой в челюсть и, успев краем глаза отметить, как раскололась о скалу голова духа, прыгнул в укрытие. И вовремя. Витёк менял магазин, а с двух сторон к ним уже подползали. Виталя бросил гранату в одну сторону и полоснул длинной очередью в другую. Что-то магазин скользкий и липкий. Ах да, это же кровь этих… Рядом, наконец заработал автомат Витьки. В два ствола быстро вернули нападавших на исходные позиции.
–Как с патронами. Витёк?
–Последний магазин, а у вас?
–У меня есть ещё один. А гранаты?
–Три. Я ими не очень. Бросать неудобно. Нога мешает.
–У меня одна осталась. Ты знаешь… Одну отложи подальше. На всякий пожарный. Витёк глянул на Виталю и всё понял. Да, умирать в двадцать лет не хочется, но живыми
попадать в руки этим…
Опять полезли. Бой закипел с новой силой, когда вдруг нападавшие заметались, оттянулись назад и спешно ушли. Не веря своему счастью, ребята настороженно оглянулись вокруг и заметили пехоту, поднимающуюся по склону развёрнутой цепью.
Это была внеплановая колонна, которая никак не могла быть здесь в это время. Но она была, и это было для ребят огромным везением. Издалека, услышав стрельбу, старший колонны выслал вперёд конвойный БТР пехоты, а те, увидев разбитый УАЗик, сразу поняли в чём дело.
–Я же тебе говорил, Витёк, что рано нам ещё собираться на свои похороны! Что, сволочи, взяли?! – орал Виталька, а слёзы катились по его щекам, смешиваясь с грязью и кровью от многочисленных царапин. Рядом взахлёб рыдал Витёк, отбросив в сторону, ставшую вдруг такой ненавистной, отложенную гранату.
Барашек получился на славу. После традиционной молитвы полевые командиры потянулись к лягану с горячим, маняще ароматным мясом. Рахмун на правах самого уважаемого человека приступил к разделке бараньей головы. Некоторое время ели молча., однако, насытив первый голод, разговорились. Разговоры ни о чём постепенно переходили на более насущные темы. Наконец, соблюдя все необходимые приличия, Рахмун начал разговор.
–Мы с вами, братья, собрались здесь, чтобы обсудить одну очень важную проблему. Тропы перекрыты. Мы зажаты в плотном кольце. Если мы останемся зимовать здесь, скоро наши люди будут пухнуть с голоду.
–Нужно уйти в долину. – Вскинулся Джаба. – Просочиться через кордоны и уйти.
–Раньше нужно было думать. – Проскрипел со своего места Мусса. – Когда Магомед предупреждал!
–Не называй при мне имени этого шакала! – Вспыхнул Рахмун. – Он свой народ продал и за это его Аллах покарал!
–Не будем ссориться, уважаемые. – Пробасил Али. – Положение действительно серьёзное и нам просто необходимо решить, что делать.
–Ты успокойся. Рахмун. Никто не хочет тебя задеть. – Вставил в разговор своё слово обычно немногословный Икрам. – И Магомеда никто не возводит в ранг святых. Однако, почему бы не воспользоваться той идеей, что он предлагал тогда? Мне, лично, кажется довольно удачной идея удара объединённой группировкой по одному участку обороны русских.
–И кто же по-твоему будет командовать этой группировкой? – Вмешался ехидно Мамед – уж не ты ли?
–Вот эти склоки нас когда-нибудь погубят! Почему я? У нас есть очень авторитетный и уважаемый человек, который мог бы возглавить объединённые силы. Я говорю о Рахмуне.
Сидящие за дастарханом переглянулись между собой. Конечно, Рахмуна уважали все. Однако каждый из присутствующих считал себя тоже не худшим стратегом, чтобы подчиняться кому-то другому. Спор стал затягиваться. Казалось, переговоры, заходят в тупик, но элементарное чувство самосохранения, заставившее таких разных людей собраться за одним дастарханом, настойчиво толкало их к компромиссу. Наконец вопрос о командовании Рахмуна был решён. Осталось выработать общую стратегию предстоящей операции. После долгих споров было решено время проведения операции, направления главных, запасных и отвлекающих ударов, определены первый, второй и третий эшелоны и районы сосредоточения после прорыва. Разъехались все с чувством выполненного долга и с новой надеждой на будущее.
Экстренное совещание, на которое командир сводного автобата собрал всех командиров рот, не сулило ничего хорошего. И надежды эти оправдались. Предстояла крупная войсковая операция. Рейсы отменялись, и автобат был полностью ориентирован на подвоз. Невообразимая суета в лагере, команды командиров, команды, перемежающиеся матами, автопарк, утонувший в облаке выхлопных газов… Всё это является обычным делом перед крупными войсковыми операциями. Да только Коле сегодня было особенно тяжело. Ещё вчера Николай с Виталей и Сашкой устроили страшно безобразный запой в осиротевшем без Толика модуле. Разговор не клеился, поэтому пили по-чёрному, молча. И вот сейчас, мучаясь головной болью, Николай ясно осознавал, насколько ему не хватает Толяна.
Такое Коля видел, разве, что в кино про Великую Отечественную Войну. Позиционная линия фронта, тянущаяся, куда хватает глаз. Вдоль железнодорожной насыпи солдаты вгрызались в неподатливую землю, наращивали брустверы за счёт подтаскиваемых тут же валунов. За железнодорожным полотном занимали позиции в обороне танки… Дальше создавалась вторая линия обороны, оборудовались ходы сообщения и скрытые проходы в тыл. Артиллерия оборудовала свои позиции, и солдаты проворно разгружали из машины ящики со снарядами. Командир артиллерийского дивизиона, старший лейтенант, стукнул в дверцу КамАЗа.
–Пустишь погреться?
–Залезай. Не жалко. Дверь закрывай быстрее. Только печка разогрелась.
–Вот спасибо. Здесь всегда ветрено, но сегодня ветер уж очень злой. До костей пробирает.
–Ты хоть что-то здесь понимаешь?
–А что понимать? Драка будет крепкая. Видел, туда дальше госпиталь развернулся?
–Видел.
–Духов то
