Читаем без скачивания Возвращение Ктулху - Павел Молитвин

Еще будучи в шоке от пережитого, я начал понимать, что дело нечисто. В памяти всплыла история о братьях Уэтли. Меня прошиб холодный пот от мысли, что Данвичский ужас вернулся в наши края. Власть Тьмы велика! Нормальность первого из новорожденных — лишь видимость, ибо по сути своей он чудовище.

Я должен был поведать миру о новой угрозе… Но тот, кто присутствовал при родах, сковал меня гипнотическим взглядом черных глаз, и взял с меня страшную клятву, что я не выдам тайны при жизни своей. Клятвы этой я не нарушу, и открою ее людям лишь после смерти. Ибо если вы читаете эти строки, я уже мертв. И уповаю на Господа нашего Иисуса, что уготовил нам обитель в царствии Своем, где не настигнет меня месть Врага в посмертии.

После того ужасного случая я обратился к старинным книгам и преданиям. Должно быть, именно тот, кого я сначала принял за гуру, именуется в них Черным человеком, Вестником Древних, Ползучим Хаосом, а также зловещими колдовскими именами, которые нельзя произносить вслух. Не первый век оскверняет он Землю своим присутствием.

Мне удалось проследить за судьбой ребенка Розы Бишоп, которая вскоре умерла от родовой горячки. Этот мальчик был усыновлен парой Маккормик из Аркхэма, переехавшей позднее в Бостон. Ныне живет он там под именем Каэл Маккормик, возможно, не ведая о своем происхождении и природе, но будучи, тем не менее, порождением Космического Зла. Эту весть я несу из могилы, и на сем заканчиваю свою исповедь. Да свершится воля Господня, аллилуйя!»

Я сидел, погрузившись в холодный ужас и оцепенение. Офис, коллеги, компьютеры — все это уплыло куда-то бесконечно далеко… Я вдруг оказался на краю Бездны. Может быть, все это — лишь бред старого, выжившего из ума религиозного фанатика? Нет, инстинкт подсказывал мне обратное.

Ведь то, что Маккормики — не мои настоящие родители, я знал давно. Впрочем, настоящих найти даже не пытался. Хватило мне и одних, за глаза…

Я попытался вспомнить все, что когда-либо слышал о Данвичском ужасе. Для меня это были не более чем байки, сродни россказням о снежном человеке или джерсийском дьяволе. Кажется, какие-то твари бродили по округе, пожирая людей и скот, и планируя Апокалипсис, но были вовремя уничтожены на Сторожевом холме.

Неужели это и моя судьба? Неужели, правда, я — чудовище? Такого отвращения к себе, к своему телу, я не испытывал, пожалуй, лет с тринадцати. Хотя пока я вроде бы не замечал за собой ничего такого уж чудовищного. Вот разве что.… Да нет, ерунда! Если и грешил, то по мелочи. Все так делают, иначе не выжить. Такой век на дворе. А что с людьми плохо схожусь, так они сами виноваты… Или все же есть во мне какая-то червоточина, семя неведомого зла?

Я сидел бы так долго, медленно сходя с ума, если бы в конверте не нашлось еще одного листа бумаги. Тем же корявым почерком Смита был нарисован план местности — как я понял, где-то между Данвичем и Аркхэмом. Эти места мне были знакомы с детства. На карте старый врач обозначил дом, где я появился на свет!

Сохранился ли он еще? Или давно снесен под новостройки, стандартные домики образцовых американских семей, верующих в Иисуса?

Меня вдруг охватило необъяснимо сильное желание отправиться туда. Должно быть, я был околдован. Или сработала подсознательная программа, зовущая к истокам моего бытия. Бросив какие-то невнятные фразы удивленным коллегам, я поднялся из-за стола, и как лунатик, вышел из здания. Шеф будет рвать и метать, но мне теперь все равно.

Я гнал машину до Аркхэма почти без мыслей в голове.

Потом начал сверяться с картой, чтобы не пропустить поворот. Как ни странно, здесь все еще стоял указательный знак, отмеченный на карте Смитом. Я выехал на старую грунтовую дорогу через лес, изрядно заросшую. Должно быть, много лет по ней никто не ездил.

Тем временем испортилась погода: по небу плыли, клубясь, серые тучи, а бурелом вокруг гудел и стонал в порывах холодного ветра. Я подумал тогда, что если пойдет дождь, эту дорогу совсем развезет, и обратно будет уже не проехать. Впрочем, эта мысль почему-то оставила меня равнодушным, как будто у меня был билет лишь в один конец.

Старый дом на поляне совсем не выглядел заброшенным. Более того, внутри горел свет. Словно во сне, я отворил незапертую дверь и вошел.

В гостиной был накрыт стол на две персоны. За столом сидел высокий смуглый человек, действительно похожий на индуса. Черным в прямом смысле слова он не был, скорее цветным. При виде меня он не выказал ни малейшего удивления, а приветливо улыбнулся, точно старому знакомому.

— Привет, Каэл, — неожиданно мягким голосом вымолвил он. — Присаживайся, перекуси с дороги. Хочешь вина? Это гиадское.

Последнего слова я не понял, но решил, что выпить мне и впрямь не помешает. Все мои тревоги и сомнения вдруг схлыхнули куда-то… Я почувствовал себя дома, хотя никогда не бывал здесь прежде… или, точнее, не помнил об этом.

Немного придя в себя, я заметил, что на моей стороне стола кушанья стоят вполне обыкновенные, хотя и дорогие, а на стороне загадочного хозяина — довольно странные. Прямо перед ним на блюде копошились черви, жирные и блестящие. Черный человек легко цеплял их золотой вилочкой и отправлял в рот с явным удовольствием. Для него это выглядело совершенно естественным, и, как ни странно, я тоже не ощутил ни малейшего отвращения к этой сцене.

— Можешь задавать вопросы, — сказал он. — Время еще есть.

— Это вы — мой отец?

— Нет, что ты! Я только Вестник. Как архангел Гавриил — знаешь эту историю? В старину меня еще называли Ньярлатотепом, хотя это тоже не имя, а скорее должность… В общем, у тебя не было отца в человеческом понимании этого слова. Все гораздо сложнее…

— То, что написал Ирвинг Смит, — правда?

— Это лишь его точка зрения.

— Но я — чудовище? Порождение Космического Зла?

— Оставь эти штампы Голливуду, — буркнул Вестник Древних, чуть не поперхнувшись. — Нет никакого Зла!

Я замолчал, пытаясь постичь его слова.

— Есть только интерпретации, — продолжал Ползучий Хаос. — Отражения высшей реальности в зеркалах человеческих страхов, тревог и сомнений. Все, что происходит, не имеет отношения к религии и морали. Это — эксперимент Древних. Разумных существ, пришедших на Землю со звезд в незапамятные времена. Их разум непостижим для смертных. Древние были, есть и будут, Каэл. Они никуда не ушли, они только меняют тактику.

Ты — продукт их очередного эксперимента. Уникальное сочетание человеческого и космического. Гораздо более удачное, чем у нас получилось в двадцатые… Двуединая квантовая сущность, как электрон — частица и волна. Твоя оборотная сторона пока не проявилась, но это вопрос желания и времени. Последнего, впрочем, у нас осталось немного.

Старик умер сегодня днем. Согласно его распоряжениям, были отправлены два срочных письма. У Смита были свои понятия о честной игре. Он полагал, ты имеешь право знать, в чем дело. Я сделал так, что второе из писем немного задержалось в пути… Я мог бы и вовсе его уничтожить, но это значило бы только отложить неизбежное. Теперь за тобой охотятся, Каэл.

— Кто? — выдохнул я.

— Агенты тайной организации, основанной Генри Эрмитейджем. Был такой профессор Мискатоникского университета, неугомонная душа… Восемьдесят лет назад он сорвал Данвичский эксперимент. С тех пор его последователи борются со всем, чего не понимают.

Ты должен пройти через это, Каэл. Знаешь, как говорят: то, что не убивает, делает нас сильнее. Это будет первый шаг на твоем великом пути во Вселенной. Ты обретешь власть над измерениями…

— Какой путь? Какая власть? Я что, должен устроить какой-то Апокалипсис на радость вашим хозяевам?

— Ты ничего не понял, — покачал головой Черный человек. — Ты хочешь знать, в чем твоя миссия? Да в том же, в чем у любого другого существа — выжить и стать тем, кем ты можешь стать. А можешь ты больше других. Ты — создание Древних, а не раб. Сейчас ты более свободен, чем все шесть миллиардов земных обитателей. Ты можешь выбрать себе любое будущее… и любое прошлое…

Сумерки сгустились над дремучим лесом и старым домом на поляне. Ветер утих, настала напряженная тишина. Из темноты глядело множество глаз. В том числе, через приборы ночного видения.

— Каэл Маккормик! — раздался голос, усиленный мегафоном. — Выходите с поднятыми руками. Вам не причинят вреда.

Прошла минута, и дверь дома со скрипом отворилась. В дверном проеме показалась тень. Человек вышел на крыльцо и огляделся по сторонам.

То ли у кого-то сдали нервы, то ли так и было задумано — кто знает? Раздался выстрел, другой… волна серебряных пуль (с порошком ибн Гази, для верности)… содрогающееся тело, рухнувшее на ступени.

И вновь тишина. Никто не осмеливался приблизиться.