заполняли не мышцы, а кровеносные сосуды, согревавшие или охлаждавшие мозг при необходимости. У тираннозавра рекса была система кондиционирования мозга.
Подобный метод теперь применяется в системе RhinoChill – медицинском устройстве, обеспечивающем экстренное охлаждение мозга. По трубке, введенной в нос пациента, подается парообразный перфторгексановый охлаждающий агент, испаряется от контакта с носовой полостью и действует как мгновенный теплообменник, охлаждающий основание черепа и мозг. У некоторых пациентов, перенесших остановку сердца, охлаждение в стиле тираннозавра рекса почти на треть снижает риск повреждений мозга, предотвращая тем самым летальный исход.
Снижение температуры не устранило первопричину болезни Билла. Внутри его организма все еще царил клеточный хаос. Однако существовал метод лечения, который мог бы его остановить. То же химическое вещество, что способно сбивать жар, использовалось для выживания старейшими в мире животными. Лекарство было открыто более семидесяти лет назад.
Американский химик Луис Физер – личность неоднозначная. С одной стороны, он сыграл главную роль в разработке препарата, спасшего бесчисленное количество людских жизней. С другой – создал оружие, которое привело к таким же бесчисленным смертям и страданиям. Физер синтезировал стероид кортизон и множество других веществ, включая витамин К. Но он также открыл липкий горючий напалм, применяемый в авиационных бомбах. Вскоре после бомбардировки Нагасаки (которая в итоге привела к разработке нового метода лечения рака) напалм Физера убил больше японцев, чем две атомные бомбы. Тем не менее его глюкокортикостероидный препарат сделал возможным лечение гипервоспаления и даже COVID-19.
В массовом сознании стероиды обычно ассоциируются с мускулистыми бодибилдерами или нечестными спортсменами, которые применяют их в качестве допинга. Но стероиды – это довольно широкий класс химических веществ, присутствующих в любых многоклеточных организмах. Стероиды действуют как биохимическая «рация»: они подают разным тканям сигнал расти, уменьшаться, вырабатывать химические вещества или даже засыпать. Кроме того, стероиды снижают воспаление, выступая в роли пожарного рукава против полыхающего пламени болезни.
В июне 1948 года пятидесятилетняя жена фермера не могла даже отжать руками мочалку – так воспалились ее суставы из‑за ревматоидного артрита. Каждый новый день приносил бедной женщине лишь страдания и боль. После того как ее в инвалидном кресле привезли на экспериментальное лечение в клинику Мейо в Рочестере, штат Миннесота, больной ввели некое «соединение Е», полученное из измельченных надпочечников коров. Уже через неделю женщина «вышла из больницы в веселом расположении духа и отправилась за покупками». Стероиды, содержавшиеся в «коровьем соке», уменьшили воспаление суставов.
Для получения крошечных доз лекарства требовалось огромное количество сырья: на 200 мг стероидов – такую дозу ежедневно получают сегодня многие госпитализированные пациенты, – уходило аж 50 килограммов надпочечников. По этой причине производство синтетических стероидов имело решающее значение. Врачи надеялись, что более селективные препараты снизят количество побочных эффектов, которые включали отеки, повышение кислотности желудка и психоз.
В связи с возросшим интересом к перспективе применения синтетических стероидных гормонов в качестве оральных контрацептивов Физер в 1950‑х годах возглавил промышленные исследования. Он усовершенствовал процесс производства и выпустил препарат кортизон. С тех пор стероиды остаются наиболее назначаемыми препаратами в мире. В настоящее время они применяются для борьбы с гипервоспалением, вызванным CART-T терапией, и втрое сокращают смертность пациентов с тяжелым течением коронавируса. Во время пандемии благодаря своей низкой стоимости и повсеместной доступности они спасли около миллиона человек. Между тем животные уже давным‑давно пытались сообщить нам о значимости этих химических веществ. В 2021 году стероиды помогли идентифицировать древнейшее животное на планете, что еще больше подчеркивает их важность[38].
Около 558 миллионов лет назад объект размером 1,4 метра мягко опустился на морское дно в том месте, где теперь пролегает южноавстралийский горный хребет Флиндерс. Этот объект не видел дневного света до 1940 года, когда палеонтолог Реджинальд Спригг назвал его дикинсонией в честь Бена Дикинсона, директора рудников в Южной Австралии. С тех пор ученые спорили, кем же являлась дикинсония: примитивным животным, колонией бактерий или просто растением. Наконец в 2021 году внутри окаменелости обнаружили следы стероидов. Это доказало, что объект возрастом в 558 миллионов лет – старейшее животное из всех когда‑либо найденных человеком, поскольку данные стероиды встречаются только у животных. Более того, эти вещества были для дикинсонии жизненно необходимы.
Неделя в ОРИТ кажется пациентам и их близким настоящей вечностью. За это время врачам удалось нормализовать температуру тела Билла благодаря технологии, позаимствованной у американского журавля, однако стероидам требовалось больше времени, чтобы подействовать. Из‑за того что метод лечения рака был новым и малоизученным, команда профессора Лорен подумала, что высокая температура и воспаление обусловлены инфекцией, а не аутоиммунной реакцией организма Билла.
Сегодня я лечу пациентов с гипервоспалением после CART-T терапии стероидами и иммунодепрессантом тоцилизумабом, нейтрализующим интерлейкин-6, мощный провоспалительный цитокин[39]. За полученные ценные уроки мы должны благодарить первопроходцев вроде Билла и профессора Лорен, которые могли лишь уповать на главного целителя – время. По иронии судьбы у Билла в будущем развилось еще одно заболевание, также поддающее лечению стероидами и тоцилизумабом, но он опять заболел до того, как врачи успели осознать эффективность такого лечения.
К счастью, со временем организм Билла восстановился. Мужчину отключили от системы охлаждения, и его бешено колотящееся сердце замедлило бег. Но главное, рак тоже стал отступать. После недели в реанимации Билл, ослабленный и худой как скелет, еще месяц провел в обычной палате. Излечился ли он от рака? Профессор Лорен назначила биопсию костного мозга, чтобы проверить уровень онкоцитов в крови Билла. Она снова и снова обдумывала слова, сказанные Биллом: «Я вам верю». В ожидании результатов они значили как никогда много. Что, если Билл прошел через все эти страдания зря?
Полученный несколькими днями позже анализ ее обескуражил. Результаты биопсии просто не имели смысла. Должно быть, в лаборатории что‑то перепутали. Это не могло быть правдой. Все было слишком хорошо. Биллу назначили повторную биопсию. Как оказалось, никакой ошибки не было. Рак ушел. Совсем.
Спустя десять лет с момента исцеления Билла профессор Лорен все еще рассматривает открытки, приколотые к стене ее кабинета. Билл и его жена купили дом на колесах и все время путешествуют. При этом они не просто расставляют складные стулья и пьют чай. Их жизнь кипит. Пара научилась сплавляться на плотах и ездить верхом. Супруги играют со своими собаками Мэдди и Фоззи. Они радостно шагают по своей светлой полосе. Отмечают дни рождения, выпускные и свадьбы. Их жизнь вернулась, а рак – нет. Билл
