Судья покачал головой.
— Но почему вы ничего не сказали об этом мистеру Расселу уже после гибели мистера Бакстера?
— Я пыталась, ваша честь. Он просто не стал меня слушать. Очевидно, считал, что я все равно не скажу ему правды. Или у него были другие, достаточно уважительные, на его взгляд, причины. Об этом знает только он сам.
Все посмотрели в сторону Рассела, и он убито подумал, что так по-идиотски еще никогда не выглядел. Но это было бы ерундой, если бы он не вздумал говорить о той ночи, проложив между собой и Тори непреодолимую пропасть. Он молча вонзил ногти в ладони, стараясь сдержать стон досады.
Услышав заключительные слова судьи «заседание закончено» и удар гонга, он не сразу смог встать — ноги, ставшие вдруг как раскисшее желе, его попросту не держали.
Но еще через пару минут, вместо того чтобы почувствовать себя полнейшим ослом — ведь если бы не его предвзятость, он без проблем смог бы вычислить родство Рифа с Тори (одни повадки, один и тот же поворот головы), — он вдруг почувствовал ошеломляющее облегчение.
Тори вовсе не такая, какой он ее себе вообразил! И ему не за что терзать себя, упрекая в неразборчивости. Теперь он сможет открыто ухаживать за ней и, черт его побери, если он не добьется своего! Ему захотелось петь и прыгать.
Но тут же пришла охладившая радость мысль: а если Тори его не простит? Ведь он наговорил о ней сегодня столько гадостей! И что он тогда будет делать? Как жить без нее?
Грег посмотрел на побледневшее лицо друга и молча вывел его из зала. Посадил в свою машину и повез к себе домой. Усадив в кресло, налил добрую порцию виски и себе и ему. Разбавил содовой и, пристально рассматривая на свет стакан с мутноватым содержимым, мрачно признался:
— Я еще никогда не садился в такую глубокую лужу. Спасибо Виктории, запретившей присутствие корреспондентов в зале суда. Если бы не ее предусмотрительность, наши имена сейчас склоняли бы все газеты, а уж телевизионщики за этой нелепой историей устроили бы настоящую погоню.
Рассел молча опрокинул виски. В голове мелькнуло: так я скоро стану алкоголиком, но эта мысль почему-то принесла странное успокоение. А что? Тогда ему все будет трын-трава.
— Итак, что мы имеем?
Рассел хмуро его поправил:
— Надо говорить о том, чего мы не имеем.
Грег лукаво заметил, обнаруживая недурственное знание человеческой психологии:
— Что ж, выражаясь твоей терминологией, я не имею приличного гонорара, положенного мне в случае выигранного дела, ну а ты не имеешь мисс Маллен.
Зак скривился и сам налил себе чистого виски, отвергнув предложенную ему бутылку с содовой.
— С чего это я должен ее иметь?
Грег помахал перед его носом ухоженным пальцем.
— Ну, мне-то не надо рассказывать побасенки про верную дружбу и спасение утопающих. С Рифом и раньше возникали разного рода двусмысленные ситуации, но никогда ты его подружек отбивать и не пробовал. Признайся уж честно, что втюрился по уши, потому и вел себя как последний идиот.
Зак снова одним глотком опрокинул виски и, прежде чем ответить, подождал, пока он жидким огнем разольется по желудку.
— Ну так оно и есть. Если бы я знал, что Тори дочь Рифа, а не его любовница, то ухаживал бы как полагается, с серьезными намерениями. Но я по-дурацки ревновал и превратился в полного идиота. Но теперь-то я хоть понимаю, для чего Риф умышленно нас сводил. Видимо, решил поиграть в стареющего Купидона, параллельно подтрунивая над моими страданиями.
Грег, не осиливший еще и первый стакан виски, вновь посмотрел сквозь него на свет, будто хотел найти внутри ответы на все вопросы.
— Риф своей страстью к розыгрышам из всех нас сотворил полных придурков. Но кто же мог предположить, что когда-то он звался Ричардом Малленом и был женат на матери Виктории? Кстати, а где она? На похоронах я ее не видел.
— Да в этой истории очень много неясностей. Почему, например, Тори почти не плакала на похоронах? А если и плакала, то, похоже, вовсе по другому поводу?
Грег внимательно посмотрел на хмурое лицо клиента.
— Да у тебя, похоже, просто мания величия. Неужели ты думаешь, что слезы она лила исключительно из-за твоего скотского поведения?
— Так оно и есть, если связать концы с концами. Подумай сам, такое унижение, какое я устроил ей накануне, трудно вынести без слез. В самый важный момент она хотела мне признаться, что Риф ее отец и что я буду у нее первым мужчиной, а я, не выслушав, оскорбил ее до глубины души и вылетел из дому как ошпаренная кошка. Кому это может понравиться? Я и сейчас себя редкостной свиньей чувствую. Хотя это мне чувство после знакомства с мисс Маллен хорошо знакомо. Мне кажется, что скоро я с ним просто сроднюсь.
Родон выпил еще глоток.
— И я себя чувствую дураком. Причем полным. Это ведь я запретил тебе разговаривать с Тори. Если бы не этот запрет, то мы не сидели бы сейчас в этой вонючей яме. Так что получили мы с тобой по заслугам. Но только как теперь в глаза коллегам смотреть? Меня точно засмеют.
Рассел обреченно махнул рукой.
— Это я во всем виноват. И что самое противное — я ведь чувствовал, что тут не все так, как кажется, но не мог поверить собственной интуиции.
— Интуиция — это женское чувство. А мы, мужчины, руководствуемся логикой. А логика говорила обратное.
— Ну, Шарлотт ведь тоже промахнулась, считая, что Риф не мог попасться на удочку этой красотки.
— Ты не прав, она-то как раз и не промахнулась. Риф и в самом деле не попался ни на какую удочку. Он просто нашел давно разыскиваемую дочурку и пытался ввести ее в курс дела. Вот если бы он не любил вульгарную театральщину, то ничего бы и не было.
Рассел сердито выругался.
— Да уж, устроил он мне веселую жизнь. А сам наверняка сидит сейчас где-нибудь на облаке и веселится, глядя на нас.
Грег погрозил кулаком куда-то наверх и предложил:
— Может, в ночной клуб махнем, а? Развеем грусть-печаль?
— Нет, у меня еще незаконченные дела есть. — Он встал, слегка покачиваясь.
Обнявшись, они пошли к дверям и, пожав на прощание друг другу руки, разошлись.
Выйдя на улицу, Зак поймал такси и назвал адрес Рифа, вернее адрес Тори. Подъехав к дому, расплатился и настойчиво позвонил в дверь.
Открывший ее Бэрд, служивший у Бакстера с незапамятных времен, окинул непрошеного гостя неприязненным взглядом и скорчил такую надменно-брезгливую мину, что Рассел вскипел.
— А ну, прочь с дороги! — Он хотел оттолкнуть Бэрда, но тот, видимо, решив защищать хозяйский вход ценой собственной жизни, непреклонно застыл в дверях.
— А, понятно! Теперь я здесь персона нон грата! — И Зак двинулся вперед, намереваясь смести со своего пути все преграды.
