дни Джилли не так часто виделась с дочерью. Обычно они постоянно были на связи, но сейчас Хелена занималась амбаром для перевозки станка и пыталась сделать как можно больше для шерстяной ярмарки, так что это было естественно.
Возможно, бедняжке просто захотелось маминого супа, заключила Джилли, помешивая его и пробуя на вкус. Не стоит во всем искать подвох.
– Привет, мамуля! – тихо сказала Хелена, заходя через заднюю дверь, и у Джилли похолодело на сердце. Хелена не называла ее мамулей со времен начальной школы: определенно что-то было не так.
– Что случилось? – спросила Джилли.
Она пристально посмотрела на дочь, а та попыталась принять непринужденный вид, но она всегда была никудышной лгуньей.
– Давай сначала пообедаем, – сказала Хелена, беря с охлаждающей подставки скон и отламывая кусочек. – Я так голодна!
– Хорошо, но обещай, что это не связано со здоровьем и не что-то действительно серьезное.
– Это никак не связано со здоровьем, – быстро ответила Хелена. – Давай пообедаем.
Джилли достала миски, тарелки и ножи и отнесла их на стол, где уже стояло масло.
– Тебе сделать сэндвич или обойдешься сконами?
– Я их обожаю! Конечно, хватит сконов.
Джилли немного расслабилась. Но когда Хелена принялась за еду, Джилли заметила, что дочь лишь пощипывает скон и слишком долго возится с ножом, отрезая кусочки масла. На самом деле она почти не ела.
– Что случилось, дорогая? – спросила Джилли. – Давай-ка начистоту. Вы расстались с Джаго?
Хелена отложила ложку.
– Мы с Джаго просто друзья, мам.
– Тогда в чем дело?
Ей было невыносимо видеть страдание на лице дочери.
– Мама, это насчет Лео.
– Лео? – Чего-чего, а этого Джилли никак не ожидала. – А что с ним?
– Не так-то просто сказать.
– Пожалуйста, Хелли! Просто скажи! Если это не связано со здоровьем, то что тогда может быть? – Ей вдруг пришло в голову, что Лео женат и у него есть дети. – Он женат?
– Ладно, мама. Помнишь, мы как-то ехали навестить Мартина в университете? Тогда навстречу нам на полном ходу мчалась машина, и тебе пришлось свернуть в канаву, чтобы мы не погибли.
Подумав, Джилли кивнула:
– Да. Это было ужасно. Потом мне казалось, что мы никогда не вылезем из канавы.
– За рулем той машины был Лео.
– Что ты имеешь в виду? Откуда тебе известно? – И тут до Джилли начало доходить. – Ты узнала его?
– Как только увидела на обеде. Я очень хорошо разглядела его во время аварии.
Джилли знала, что Хелена никогда не ошибалась в подобных вещах. Если она говорила, что кого-то узнала, значит, так и было. Стопроцентно.
– И почему ты тянула с этим до сегодняшнего дня?
– Потому что мне хотелось выяснить больше. А вдруг он вез больного ребенка к врачу?
– Мы бы заметили его на заднем сиденье.
– Если бы он лежал, то нет! Или он вез животное к ветеринару?
Голова у Джилли шла кругом. Какое чудовищное совпадение, что за рулем той машины был Лео.
Если бы не сверхъестественные способности дочери, она бы никогда не узнала об этом. Они всегда шутили, что Хелен обладает суперсилой, но по факту результат оказался далеко не супер. Джилли почувствовала себя дурно.
– Но как тут что-то выяснишь! Это невозможно!
– Все верно, – кивнула Хелена. – Но мой друг все же выяснил о нем кое-что еще, что тебе тоже следует знать.
– Другими словами, сплетни! – с готовностью рассердилась Джилли. Так ей было намного легче переживать потрясение.
– Нет, не сплетни. А факты, которые можно доказать.
Джилли поняла, что Хелена тоже была расстроена, но она все еще отказывалась верить услышанному.
– А именно?
– Он отбывал срок за хищение.
– Ну, это же не убийство? И он свое отсидел. Неужели его всю жизнь будут клеймить преступником?
Джилли встала из-за стола и принялась бросать в посудомойку плошки и поварешки, зная, что потом все придется переделывать, но ее это не заботило. Она была потрясена, рассержена, и ей хотелось просто наделать шума.
– Мама! Я не говорю, как ты должна поступить с этой информацией, но ведь я не могла не сказать тебе.
– Почему ты вообще стала выяснять?
– Ты знаешь почему. – Хелена притихла, возможно, даже глаза у нее были на мокром месте, но Джилли было все равно.
– Из-за этой твоей дурацкой «особенности», – сказала Джилли. – Может, стоит время от времени выяснять с ее помощью что-нибудь хорошее?
Хелена поднялась.
– Я ухожу. Мне правда жаль, что ты расстроилась. И если Лео – любовь всей твоей жизни, я научусь с ним ладить.
Она подошла к матери, чтобы обнять, но Джилли стояла, опустив руки, и, возможно, впервые в жизни, уклонилась от объятий дочери.
– Я позвоню, – сказала Хелена и вышла из кухни. Суп на столе еще не успел остыть.
Когда Хелена возвращалась в мастерскую, слезы текли по ее лицу. На душе у нее было так тяжело, как если бы кто-то умер. Увидев, что она выходит из машины, Джаго подошел ближе.
– Не очень все прошло? – спросил он, видя слезы на глазах Хелены и трагическое выражение ее лица.
– Максимально скверно, учитывая, что до драки дело не дошло. Я выражалась предельно тактично, но мама была просто в шоке. Опрокинь я на нее бочку с водой, она была бы менее потрясена. Честно говоря, Джаго, я думаю, что, рассказав ей, совершила ужасную ошибку. Нужно было оставить все это при себе. Она больше не захочет со мной разговаривать.
Джаго приобнял ее, и Хелена уткнулась лицом в его старый гернсийский свитер[9]. Он был пыльным, со специфическим запахом и царапал ей лицо. Но у нее не возникло желания отстраниться.
– Слушай, сейчас это кажется ужасным, но вы с мамой любите друг друга и вскоре помиритесь. Это просто потрясение. Когда у нее уляжется в голове, она все обдумает и поймет, что ты хотела как лучше.
– Я знаю, – сказала Хелена его свитеру. – Но я разбила ее мечты, и ради чего? Если она любит его, она останется с ним. А меня будет ненавидеть.
– Пойдем в дом и выпьем чая.
– Ты занят. У тебя нет времени на чай.
Хелена неохотно отпустила свитер Джаго, она даже не сознавала, что вцепилась в него.
– Если у меня нет времени напоить друга чаем, когда это очень нужно, значит, пиши пропало. Пойдем-ка.
Он обнял Хелену за плечи и повел ее в дом.
– Извини, что распустила нюни, – сказала Хелена, садясь за кухонный стол. – Надеюсь, я не испачкала тебе свитер соплями.
– Мой свитер счел бы это за честь, а кроме того, он видал кое-что похуже. Например, рыбьи кишки.
– Фу, гадость! – Хелена
