Он засмеялся громко и раскатисто. Теперь он по-настоящему вошел в раж, как бык, который чрезвычайно раздражен.
— Я должна тебе сказать еще одну вещь, Патрик, — промолвила Мануэла робко.
— Ну давай же выкладывай!
— Я… у меня будет ребенок!
— Ну и что? — развеселился он шумно. — Тогда я, таким образом, вновь стану отцом! Эй, это же хорошая новость, она мне нравится.
— Да, ты станешь отцом, — настойчиво повторила Мануэла.
— Ах, так вот оно что! — рассмеялся он, но затем сразу снова стал серьезным. — Конечно, ты права. Со мной действительно может что-либо случиться. На этот случай нужно распорядиться. Идем со мной в кабинет! Я быстро напишу завещание. Тебе и нашему ребенку должна достаться половина моего состояния. Вторую половину я уже завещал Марии.
— Я знаю.
За письменным столом он быстро изложил на бумаге свою последнюю волю, отдал ей завещание и сказал уверенно:
— Но до такого плохого конца дело не дойдет. По дороге я соберу еще подкрепление. В пограничном районе есть сколько угодно парней, которые не откажутся от несколько быстро заработанных долларов. Я скоро сформирую маленькое войско, беби. И затем я втопчу Манаску копытами в землю… Так, а теперь помоги мне упаковать необходимые вещи. Поездка может быть длительной.
Через полчаса он скакал во главе двадцати всадников на юг. Мануэла со смешанными чувствами провожала взглядом кавалькаду.
Вероятно, будет лучше, если он не вернется. Тогда она наконец получит покой и свободу.
Кинсберг никогда больше не изменится. На это он, очевидно, вообще уже не способен.
Но что случилось с Марией?
Этот Лэсситер, казалось, был совершенно прожженным и бессовестным сукиным сыном.
Мануэла выросла в набожной мексиканской семье. Поэтому она сделала то, что предпринял бы в ее положении любой верующий мексиканец: она перекрестилась и начала молиться.
13
Лэсситер и Мария двигались по следу. Уже более часа они были в пути, и лишь теперь забрезжил рассвет.
Они увидели всадника на пегом мустанге. Он двигался им навстречу.
— Карло! — обрадованно воскликнула Мария. — Что нового?
— Они двигаются в направлении Сьерра-Соноры, — сообщил Карло, старый, опытный воин. — Джерали и Поль продолжают наблюдать за ними. Мы, конечно, все время держались на почтительном расстоянии.
— Ты останешься с нами, Карло? — спросила Мария.
Она вопросительно взглянула на Лэсситера.
— Тебя это устраивает, Лэсситер?
— А почему я должен быть против?
— Потому что ты настоял на том, чтобы мы поехали одни.
— Это для меня и сейчас было бы лучше, — он подмигнул ей.
— Насколько они опережают нас, Карло?
— Сегодня мы их уже не догоним, — сказал Карло. — Но они наверняка снова сделают привал на ночь. Только что с того, даже если мы их догоним? У нас нет никаких шансов.
В этом он был прав.
Лэсситер также пока не имел представления о том, как можно разгромить банду.
— Все же хорошо бы оценить ситуацию собственными глазами, — промолвил он. — Это наверняка пригодится хотя бы на случай, если я когда-нибудь подкрадусь к банде.
— Но я также хочу участвовать в вылазке, — энергично сказала Мария.
Они поскакали дальше. Около полудня увидели поселок в полдюжины домов и сараев.
— Это торговый поселок. Мы объехали его стороной и наблюдали за ними в бинокль, — произнес Карло. — Тут болтается всякое отродье, бродяги с револьверами. Мы сочли, что для нас будет лучше там не показываться.
— Это было правильно, — сказал Лэсситер. — Но я думаю, мы вдвоем должны поехать туда. на разведку. Как ты считаешь, Мария?
— Там были также и бандиты, — сказал Карло.
— Вы видели их? — спросил Лэсситер.
— Нет, тогда мы были еще слишком далеко. Мы узнали это по следам несколькими часами позднее.
Лэсситер вновь посмотрел на Марию. Она еще не ответила, хочет ли поехать вместе с ним.
— Конечно, мы поедем туда, — сказала она. — В таких местах всегда можно что-то разузнать.
— Это опасно, — недовольно заметил Карло. — Здесь болтаются действительно только темные людишки.
— Оставайся на этой позиции, Карло.
— Хорошо. Но я не могу обещать, что буду в состоянии помочь вам, если дело примет серьезный оборот.
— Пока, Карло, — сказала Мария и дернула своего мустанга за уздцы. Лэсситер еще раз ободряюще кивнул Карло и также поскакал.
— При случае мы должны добыть лошадей другой масти, — сказала Мария. — Жители поселка могут что-либо заподозрить. Может быть, пройдем остаток пути пешком?
— Я хочу сейчас все выяснить, — сказал Лэсситер. — Если они сочтут нас за сообщников пленных всадников на пегих лошадях, то, возможно, у них скорее развяжется язык.
Чем ближе подъезжали они к маленькому поселку, тем больший шум раздавался им навстречу. Там имелся салун, который был центральным пунктом поселка.
Это было одно из торговых селений, которых достаточно повидал Лэсситер. В большинстве случаев всякие проходимцы проворачивали здесь свои дела.
Салун принадлежал Амосу Старински, настоящему буйволу, который весил самое меньшее два с половиной центнера. Он казался жирным, но это было обманчивое впечатление: стальные мускулы скрывались в его массивном теле.
Он продолжал тренироваться, хотя три года назад оставил занятие боксера-профессионала. Ему удалось уйти в подходящий момент. Он к этому времени очень прилично заработал. Не только благодаря честно завоеванным призам, но и путем всевозможных манипуляций, какие являлись обычным делом в мире бокса.
Три года назад он купил эту торговую точку, в которой предыдущий владелец уже не был заинтересован. По его мнению, дело больше не оправдывало себя.
Но Амос Старински считал иначе и оказался прав: здесь можно действительно загребать деньги лопатой. Нужно лишь правильно поставить дело и иметь верный нюх.
Тут, вблизи границы, околачивались всевозможные кандидаты на виселицу. В большинстве случаев они от своих набегов имели в карманах кое-какие деньги, от которых им хотелось избавиться как можно скорее.
Это — древняя мудрость. Кто легко зарабатывал деньги, не особенно дорожил ими. Здесь устраивались оргии до тех пор, пока карманы снова не становились пустыми.
Поэтому Амос Старински обзавелся также девочками. Он, конечно, пригласил не первых красавиц, но некоторые были вполне привлекательные, если не слишком присматриваться. А бандиты, которые здесь крутились, не столь прихотливы. Дела шли хорошо.
Но только не сегодня. Сегодня был неординарный день для Амоса Старински, который с грустью ожидал ближайшего будущего.
То, что происходило в его салуне, абсолютно не нравилось ему. Здесь развлекались четыре аса с револьверами, как будто они были владельцами салуна и всего поселка.
