Даша очень обрадовалась, что с Ыхалом и Лунчиком все в порядке.
– А этот дон Кукуруза, видимо, замечательный волшебник!
– Кур-ку-рузо!.. Конечно, замечательный. Он обещал тебе лекарство для ноги… Ох, а я забыл! Но завтра обязательно привезу…
Продолжение сплошного колдовства
На следующий день мама уехала на дачу к своей подруге. Сказала, что до вечера. Велела хозяйничать дома папе. А папа сказал, что пусть хозяйничают дети – не маленькие. Сам же папа засел в мастерской: он работал над новой картиной «Облачное небо и птицы над старой мельницей в ветреный вечер».
Леша понял, что большого переполоха не будет, если даже он опоздает к обеду.
– Но все же ты постарайся вернуться скорее, – попросила Даша. – А то я все одна да одна.
– А тень-Филарет?
– Да ну его! Он где-то шастает. Может быть, он за тобой увязывается незаметно.
Леша подумал, что это в самом деле может быть.
– Сапожки-то наденешь? – спросила Даша.
– А как же! Мне все равно больше не в чем ходить, сандалии-то остались там, на Желтых Скалах…
До Пристани Леша добрался без приключений. Даже бабка на станции Чьитоноги не грозила из окошка. Но Бочкин встретил Лешу с виноватым и расстроенным лицом. От досады он даже колотил себя в обтянутую тельняшкой выпуклую грудь, и внутри у него гудело.
– Ужасная неприятность! Людоедов сбежал!
Оказалось, что коварный Пурген Аграфенович делал вид, будто покорился судьбе, а на самом деле разрабатывал план побега. В своем кармане он отыскал семечко ядовитого табака, вырастил из него в уголке своего жилища целый куст, высушил его, размолол на крошки и старательно истолок в пыль. Этот едкий порошок Людоедов бросил в морду Лилипуту, когда тот сопровождал его на прогулке. Пока бедный пес верещал и катался по траве, беглец скрылся в лесной чаще. Где его теперь найдешь?
Лилипут, увидев Лешу, заскулил и стыдливо полез под крыльцо. Конечно, ему было ужасно неловко: такой большущий, такой зубастый – и не смог задержать беглого злодея. Из-за какого-то вонючего порошка!
Леша вытащил пса из-под ступеней, обнял за шею.
– Не расстраивайся, Лилипутище. Фиг с ним, с Людоедовым. Он теперь такой напуганный, что все равно близко не сунется…
– Оно, может быть, даже и лучше, что так обернулось, – смущенно сказал Бочкин. – А то, честно говоря, хлопот с ним. Морковку жрал по три пуда в день, половина деревни Мудрые Зайцы на него работала. Проша замучился…
Леша согласился. И стал рассказывать о вчерашних делах. Похвастался сапожками. Видя, что он не очень огорчен бегством своего врага, Бочкин и Лилипут повеселели. Бочкин сказал, что на «Отважном Оресте» уже разведены пары, можно отправляться на Желтые Скалы немедля.
На этот раз Бочкин проводил Лешу к дону Куркурузо (и Лилипут с ним). Главный маг и начальник станции Пристань по-приятельски поздоровались. Бочкин присел на диван. Объяснил:
– Сегодня оставил дежурить Прошу. Пускай привыкает. Скоро сдаст экзамен, будет полноправным помощником начальника станции.
Дон Куркурузо потирал руки и нетерпеливо поглядывал на Лешу. Корова стояла на столе. Она была покрыта ровной белой краской. А краски для росписи были тут же – темпера в пузырьках всевозможных цветов. В деревянном стакане стояло не меньше десятка разных кисточек.
Леша сбросил сапожки и забрался на стол. Сел перед коровой на корточки.
Накануне Леша разглядывал папины альбомы с разными народными игрушками. Были там и цветные фотографии глиняных расписных коров. И Леша уже в основном придумал, как он раскрасит это волшебное животное.
Один коровий бок он сделал черным. Другой оставил белым, но украсил его двумя крупными рыжими пятнами. Темпера была, видимо, тоже волшебная – ложилась великолепно и сохла моментально.
На бело-рыжем боку Леша изобразил несколько радужных кругов и пустил по всему полю крупные васильки. На черном боку нарисовал он цветы подсолнуха, причем самый большой – с веселой рожицей посредине.
Хвост Леша покрыл рыжей краской, морду оставил белой, но вокруг левого глаза намалевал большущее черное пятно.
Глаза он сделал синими. И они заблестели так живо, что не пришлось даже наносить искусственные блики…
Может быть, Леша и не решился бы на такую смелую раскраску, но дон Куркурузо подбадривал его восклицаниями. Стоял рядом и то и дело вскрикивал:
– Восхитительно! Поразительно!.. Смотрите, Бочкин, какая экспрессия красок!..
Бочкин соглашался, гулко и одобрительно покашливал. А Лилипут колотил хвостом по полу.
Леша выкрасил в розовый цвет коровьи губы, и выражение морды у нее сделалось веселым и дурашливым.
Леша взялся за рога. Он решил, что левый будет ярко-желтым, а правый вишневым.
– Изумительно! – воскликнул дон Куркурузо, когда работа была окончена. – Только, если вас не затруднит, пометьте рога знаками. На левом нарисуйте белой краской минус, а на правом плюс.
– А, это как на батарейке! Разные полюса напряжения!
– Совершенно справедливо. Полюса напряжения волшебной энергии, разрывающей блокаду и соединяющей разные берега пространства… Теперь мы должны замкнуть их медной проволокой!
Дон Куркурузо, шлепая туфлями, поспешил к шкафу. Начал искать на полках. Иногда бормотал:
– Ах ты, досада какая… Когда нужно, ничего под руку не попадается, как назло.
Леша зашарил в своей «Тысяче мелочей». Вытащил моток тонкой желтой проволоки.
– Авдей Казимирович, такая годится?
– Что?.. О, прекрасно, прекрасно! Вы меня опять выручаете! Позвольте…
Дон Куркурузо щипцами откусил от мотка полметра.
– Сейчас сделаем узелок… Вот так… А это – вот сюда… – Концы проволоки он намотал на кончики рогов. Проволока натянулась как струна. Металлический узелок оказался точно посредине.
Глаза у коровы блестели так живо, что казалось даже, будто она следит за доном Куркурузо.
– Ну-с, а теперь пора! – заявил дон Куркурузо торжественным тоном. И сделался строгим. И взял палочку, похожую на маленькую указку.
«Волшебная палочка», – понял Леша. И заволновался.
Бочкин, кажется, тоже заволновался. Встал с дивана.
Лилипут перестал стучать хвостом.
Дон Куркурузо поправил колпак и предупредил:
– Если вокруг слегка потемнеет, не тревожьтесь, это обычное в таких случаях явление.
У Леши заколотилось сердце.
Дон Куркурузо плавно и величаво поднес палочку к проволоке. Кончиком коснулся узелка…
Ничего не случилось.
Дон Куркурузо подумал, поправил палочкой сидящее на носу пенсне. Озабоченно произнес:
– Кажется, напряжение недостаточное… Увы, именно этого я и опасался.
– Потому что корова неправильная? – сокрушенно спросил Леша.
– Корова прекрасная! Но необходим дополнительный фактор! Иначе говоря, требуется заклинание. Оно послужит как бы трансформатором для повышения энергетического потенциала. Я, наверно, непонятно выражаюсь? Простите…
– А вы знаете это заклинание?
– Конечно, нет! Его просто не существует! Его надо придумать… Но, увы, заклинание это должно быть стихотворным, а в этой области у меня ни малейших талантов… – И Главный маг выжидательно глянул на Лешу.
– Про что заклинание-то? – насупленно поинтересовался Леша.
– Несколько строчек. В них обязательно должны быть слова «корова» и «колдовство».
Леша вздохнул:
– Но у меня ведь стихи получаются очень неуклюжие.
– Это не важно, уверяю вас!
Леша сел на пол, прислонился спиной к мохнатому Лилипуту, обнял коленки, зажмурился и зашевелил губами.
Минут пять прошло в тишине. И тишина эта сплошь состояла из тревожного ожидания.
Наконец Леша неловко заговорил:
– Ну… если вот так…
На лугу стоит корова,У нее рога.Меж рогами тонкий проводСвяжет берега.У коровы круторогойПросим одного:Пусть откроет все дорогиЭто колдовство…
– Восхитительно!!! – завопил дон Куркурузо тонким голосом, который, кажется, называется фальцет.
Он схватил Лешу за руки и заплясал с ним, высоко вскидывая ноги в полосатых штанах. Потом кинулся к погасшему очагу, торопливо отыскал там крупный уголь и бросился к стене, на которой была написана таинственная формула.
– Сейчас мы начертаем ваше произведение, и тогда дело, несомненно, пойдет на лад!
Встав на цыпочки, дон Куркурузо начал писать крупные печатные буквы. Из-под угля сыпалась черная пыль, а на стене строчка за строчкой появлялись Лешины стихи
Наконец дон Куркурузо вытер пальцы полой халата и снова принял торжественный вид.
– Ну-с, приступим… Для начала давайте вместе прочитаем эти волшебные строки.
Он стал дирижировать, и все, кроме Лилипута, начали декламировать: «На лугу стоит корова…» Леша – смущенно, дон Куркурузо – громким фальцетом, а Бочкин – басовито и гулко, будто объявлял о прибытии поезда.
Затем дон Куркурузо опять сделал плавное движение и палочкой тронул узелок на проволоке.
