Бочкин ему ответил:
– На здоровье. Шашлыки тебе готовить я все равно не собираюсь.
Голод не тетка. Людоедов потерпел сутки, а потом сжевал сразу полведра морковки.
Вел он себя довольно послушно. В первый день хныкал и просил отпустить, но потом присмирел.
Один раз на прогулке Людоедов пробовал бежать. Но Лилипут догнал его и так цапнул за пятку, что больше таких глупых попыток арестованный людоед не делал.
Один раз Леша с Дашей приехали и увидели, что Бочкин и Людоедов мирно сидят на крылечке станции и увлеченно играют в шахматы. Правда, Лилипут находился тут же и молча приоткрывал клыки, если Людоедов делал слишком резкое движение.
Бочкин слегка сконфуженно сказал Даше и Леше:
– Человек он, конечно, пакостный, но шахматист, надо признать, неплохой… Мне ведь скучно одному-то, а тут все-таки развлечение. Но вы не думайте, я его держу в строгости.
– Может, он еще и в самом деле перевоспитается, – сказала Даша.
А Лунчик заплясал у нее на плече и затараторил:
Жил на свете людоед,Он наделал много бед.Не поедуК людоеду,Чтобы не попастьК обеду!
Луняшкина теперь всегда брали с собой. Ыхало – тот был ленив и предпочитал спать в баньке, а Луняшкину нравилось путешествовать. Он научился хорошо разговаривать и сделался ужасный болтун. Часто молол языком невпопад.
Ему скажешь:
– Лунчик, умойся под краном, ты опять весь перемазанный.
А он в ответ:
Тра-та-та,Тра-та-та,Трудно кошке без хвоста!
Тень-Филарет всегда обижался на эти стихи и оскорбленно уходил в какую-нибудь щель. Стихи напоминали ему о времени бесхвостого существования.
А еще Лунчик сочинил такую песенку:
Жил на свете великан,Ночью залезал в стаканИ сидел там тихо-тихо,Чтоб не скушал пеликан.
Не дрожи до самых пят,Ночью пеликаны спят.И к тому же пеликаныВеликанов не едят!
Эту песенку он всегда распевал, когда устраивался на ночь под потолком в баньке или в комнате у Леши и Даши.
Ыхало очень любило Лунчика. Прямо как собственного ребенка. И терпело все его шутки и шалости.
Однажды Ыхало пришло к Леше и Даше чересчур озабоченное. Повздыхало и призналось:
– Такое вот тут дело, мы с Лунчиком решили на Луну слетать. Очень хочется малышу, каждый день пристает: «Давай полетим к бабушке»…
– К какой бабушке? – очень удивился Леша.
– Он говорит, что Луна – его родная бабушка. Потому что тетушка Ихтилена – дочь Луны. Она родилась из лунного отражения в Русалочьей заводи. Триста лет назад.
– Тут какое-то несовпадение, – заметил Леша. – Ведь Ихтилена из страны Астралии. А эту страну маленький Орест придумал всего сто лет назад. Вместе со всеми чудесами. И с тетушкой Ихтиленой тоже. Какие же могут быть триста лет?
– Но ведь Орест придумал Астралию вместе с ее прошлым, – возразило Ыхало. – Со всей ее историей. И тогда получилось, что история эта была на самом деле. Разве непонятно?
– Теперь понятно. Зато непонятно другое. Что вы на Луне-то будете делать? Там ведь никаких условий для жизни. Воздуха нет, на солнечной стороне жара страшная, на обратной – жуткий холод…
Ыхало сказало, что воздух ему и Лунчику не обязателен, они – сказочные существа. Жара и холод их тоже не пугают. А кроме того, они полетят на Луну, которая светит над Астралией, в волшебном пространстве. На той Луне условия могут быть совсем другие, чем на обычной. Ходят слухи, что там есть целые города с лунными жителями.
– Да на чем же вы полетите-то? – вмешалась наконец Даша. – Для этого нужна космическая ракета.
– Не нужна, – объяснило Ыхало. – Есть другой способ. Не очень для меня приятный, зато простой…
Оно рассказало, что недавно по маминой просьбе чистило дымоход камина и убедилось, что эта труба похожа на пушечный ствол, нацеленный в небо. Из нее очень удобно взлетать в космос. А набрать космическую скорость Ыхалу помогут Леша и Даша.
– Как?!
Поеживаясь и смущаясь, Ыхало призналось, что нестерпимо боится щекотки. Теперь из этого неприятного свойства можно извлечь пользу. Ыхало посадит Лунчика в карман, заберется в дымоход, сбросит калошу и спустит в камин ногу. А Даша и Леша куриным перышком (ой-ёй– ёй) пощекочут ему пятку. Этого достаточно, чтобы Ыхало вылетело из трубы со скоростью, которая позволит быстро достичь Луны…
– А с вами там ничего не случится? – жалобно спросила Даша.
– Плохого – ничего, – успокоило Ыхало.
И добавило:
– А если не соглашусь лететь, Лунчик может удрать один. Это ведь такой сорванец… Он вот и сейчас сидит на лавке и сочиняет хулиганские стишки. Знаете какие?
Гу-гу-гу, гу-гу-гу,На Луну я убегуИ у бабушки родимойБуду прыгать на лугу.
Там чудесные цветы,Там сбываются мечты,Там я рыжих лунных кошекПотаскаю за хвосты.
– Объясните ему, Ыхало, что таскать кошек запрещено, – строго заметила Даша. – Это даже неприлично.
– Да он просто так, для рифмы… Но если он полетит один, то вполне может ухватиться за хвост какой-нибудь кометы и умчаться неведомо куда. И ни в какой телескоп не разглядишь, где он. Лучше уж мы вместе… Хотя, по правде говоря, не очень-то хочется на старости лет…
Маме и папе не стали говорить про полет, чтобы зря их не волновать. А то ведь у взрослых есть привычка переживать по всякому поводу. Вот когда Ыхало и Лунчик вернутся, можно будет все рассказать.
Старт прошел успешно.
Когда в той стороне, где Пристань, всплыла в небо выпуклая розовая Луна, Ыхало пожало Даше и Леше руки, посадило беспечного Лунчика в карман на животе и через камин забралось в дымоход.
До свиданья,Всем привет,Съешьте килограмм конфет! –
пищал в кармане Лунчик. Своим поведением он напоминал иногда букву «а», только в нем не было вредности, а одно лишь веселье…
Кстати, буква «а» давно удрала с Лешиной майки и болталась неизвестно где…
Итак, Ыхало забралось в камин, сбросило калошу и спустило левую ногу. Потом глухо скомандовало из трубы:
– Старт…
Леша и Даша куриными перышками защекотали черную пятку.
– Ай-вай-вай!! – заверещало Ыхало и пробкой, со звучным чмоканьем, выстрелилось из дымохода. Только сажа посыпалась да осталась на каминной решетке рваная калоша с тесемками.
Леша и Даша помолчали, подняв глаза к потолку.
– Надеюсь, все будет в порядке, – маминым тоном сказала Даша.
– Я тоже надеюсь, – отозвался Леша.
– Мр-р… – раздалось у двери. Оказалось, что при старте присутствовал и тень-Филарет. Ыхало предлагало ему тоже лететь на Луну, однако тень-Филарет не захотел. Он не был уверен, что лунные условия благоприятны для теней земного происхождения.
Даша села в кресло и расстелила на коленях кусок меха.
– Иди сюда, Филаретушка, я тебя поглажу…
Тень растянулась на искусственной шкуре и заурчала.
Леша взял альбом и стал рисовать акварелью, как Ыхало летит в звездном небе, а Лунчик выглядывает у него из кармана и показывает хвостатой комете крошечный красный язычок.
Срочный вызов
Прошла неделя. От Ыхала и Лунчика не было никаких известий.
Ыхало перед отлетом сказало, что не знает, сколько времени оно с Лунчиком пробудет на Луне. Может быть, пару дней, а может быть, месяц. Это, мол, в зависимости от обстоятельств. Так что тревожиться пока не было причины.
Леша и Даша не очень и тревожились. Но скучали. И тень-Филарет, видимо, тоже скучал. Грустно мяукал, когда лежал на шкурке, а Даша гладила его и спрашивала:
– Где-то сейчас наше Ыхало? Где-то сейчас наш Луняшкин?
Мама иногда интересовалась:
– А куда это наше ненаглядное Ыхало запропастилось?
Леша объяснял, что Ыхало, судя по всему, отправилось в отпуск, в гости к другим домовым. Лето ведь, у всех отпуска. Мама кивала. Но потом, кажется, забывала Лешино объяснение, и опять:
– Что же это нашего Ыхала так долго не видать?
А вскоре случилась неприятность: Леша и Даша заболели ветрянкой. Они всегда болели вместе.
Хворь была не очень сильная, но плохо то, что врач запретил две недели выходить из дому: чтобы не случилось осложнений.
Приключись такая болезнь во время школьных занятий, Леша бы только радовался. А в каникулы, когда расчудесное лето за окном, когда на рельсах ждет самовар-паровичок и совсем близко волшебная страна, – ну разве не обидно?
Да еще от Ыхала с Луняшкиным по-прежнему никакой весточки.
Леша и Даша развлекались как могли. Читали, рассказывали друг другу всякие истории, разглядывали в тенескоп коллекцию тень-Филарета. Леша рисовал, Даша вырезала из бумаги для своих картонных девочек и мальчиков разные модные платья и костюмы…
Однажды рано утром кто-то сильно заскреб в оконное стекло. Леша проснулся и увидел… Лилипута!
Ух как Леша обрадовался! Растолкал Дашу, распахнул окно, сказал Лилипуту:
