пожар, случившийся 23 июля 1764 г. и уничтоживший большую часть Кронштадта.
Ликвидировать последствия пожара поручили С.И. Чевакинскому, который составил проект восстановления застройки Кронштадта. Чевакинский сохранил регулярный принцип планировки, разработанный еще Петром Великим, но, сохранив «скобу», внес столь значительные изменения, что, по существу, это был новый город[143].
План Чевакинского не был реализован и даже не утвержден, за исключением одной важной улицы Кронштадта – Екатерининской. По плану Чевакинского, территория вокруг док-канала Петра Великого обводилась еще одним каналом, а вдоль его северной стороны планировалась одна из главных перспектив города, с которой совпадет Офицерская улица (переименованная в XIX в. в Екатерининскую, а затем – в Советскую).
Горели дома и в Петербурге. Большой пожар, случившийся в конце мая 1771 г., уничтожил здание Морского кадетского корпуса на Васильевском острове. Кадет разместили в Галерной гавани, но требовалось новое помещение. Граф И.Г. Чернышев писал по этому поводу императрице: «Ежели Ваше Императорское Величество Всемилостивейше указать изволите перевести морской кадетский корпус в Кронштадт и занять под то итальянский дом и всю скобу до самого канала, то для того надобно […] на необходимую починку итальянского дома и шести подле того губернских домов, употребить должно 28 250 руб., без которых через год сие все строение в совершенный бы упадок пришло»[144].
Всемилостивейшее указание последовало, и некоторые внутренние помещения пришлось перепланировать. Площадь в «скобе» стала парадным двором корпуса, а «плац-парадное место» застелили досками. Первую часть кадет отправили в Кронштадт уже в начале августа 1771 г., а с 14 октября начались занятия.
На хозяйственном дворе за зданием Итальянского дворца с давних времен располагался небольшой фруктовый сад с яблонями, рябинами и небольшим числом кустов смородины и крыжовника.
На башне здания для астрономических наблюдений устроили небольшую обсерваторию. Проект ее переустройства с установкой флюгера в виде корабля, предложенный профессором Н.Г. Кургановым в 1775 г., не осуществлен.
С увеличением числа кадет вопрос перестройки или переезда корпуса в другое помещение поднимался неоднократно. Но вечная нехватка средств мешала разрешению этой проблемы. Непростые условия проживания кадет в Итальянском дворце описаны в воспоминаниях выпускника 1799 г. В. Штейнгеля: «Зимой в комнатах кадетских стекла были во многих выбиты, дров отпускали мало, и, чтобы избавиться от холода, кадеты по ночам лазали через заборы в Адмиралтейство и оттуда крали бревна, дрова или что попадалось»[145].
Итальянский пруд, располагавшийся перед дворцом, долгое время оставался неухоженным. Лишь в 1797 г. по распоряжению генерал-интенданта П.И. Пущина началась реконструкция его берегов. Цоколь и решетку установили по двум сторонам: «С вестовой, к таможне, а с нордовой против Кадетского корпуса – цоколь тротуара из дикого морского камня, точно такой же сыпи, каков уже по всему проводному каналу под железный палисад положен»[146]. Для нужд Морского корпуса на берегу пруда уже имелась «лестница дикого камня для приставания мелких судов», в описании здания, датированном 1798 г., сказано: «…с лица оного строения к Итальянскому пруду и в заворот по каналу палисад решетчатый крашеный, а у парадного двора забор крашеный, ворота одни, калитки в обе стороны […] к западной стороне по наружности обнесено деревянным забором»[147].
Адмирал С.К. Грейг
Павел I, вступивший на престол в 1796 г., распорядился вернуть кадетский корпус в Петербург. Часть кадет переехала уже через два для после оглашения указа, остальные – в 1798-м. Здание передали учрежденному 20 августа 1798 г. Штурманскому училищу. Позднее в Итальянском дворце разместились I Учебный морской экипаж и школа юнг.
Интенсивное строительство Кронштадта по заранее разработанному плану началось спустя почти 20 лет и связано было с очередным пожаром, но на этот раз в Петербурге. 13 мая 1783 г. сгорело Адмиралтейство, Зимний дворец, расположенный совсем рядом, к счастью не пострадал. Но Екатерина решила не рисковать и уже через две недели распорядилась перевести Адмиралтейство в Кронштадт.
13 июня вице-президент Адмиралтейской коллегии И.Г. Чернышев доложил, что коллегия закончила сбор сведений и составление генерального положения для разработки проекта перевода Адмиралтейства в Кронштадт.
Каменные магазины на Обводном канале. 2012 г.
Комиссия в составе адмирала А.Н. Сенявина, вице-адмиралов И.А. Борисова, П.И. Пущина, а также главного командира Кронштадтского порта адмирала С.К. Грейга выбрала для Адмиралтейства территорию вокруг канала имени Петра I. Проект устройства Адмиралтейства, составленный этой комиссией, предполагал расположение магазинов[148]с внешней стороны канала, мастерских – с внутренней. То есть канал ограждал магазины от возможных пожаров.
Адмирал Грейг предложил свой проект. Он считал Адмиралтейство в Кронштадте «главным и почти единственным хранилищем российского флота», и поэтому магазины и мастерские следовало разместить только по внутреннюю сторону канала. С внешней же стороны Грейг предлагал канал оградить металлической решеткой, и устроить здесь освещение фонарями и поставить часовых.
Обсуждение затянулось почти на два года, и лишь 8 марта 1785-го Екатерина II утвердила «Генеральный план для строения Адмиралтейства в Кронштадте, сочиненный адмиралом Грейгом» и ему же поручила наблюдение за строительством Адмиралтейства.
Кронштадт по-прежнему оставался главным портом базирования Балтийского флота на протяжении всего царствования Екатерины II. Императрица вкладывала немалые средства в оборудование и оснащение кронштадтских верфей, в строительство новых складов, магазинов, парусных, канатных и ремонтных мастерских, кузниц, мачтовых сараев, госпиталя, офицерских домов и матросских казарм. Прусский посланник в Петербурге граф В.-Ф. фон Сольмс в 1764 г. писал об этом: «Так как она имеет большую склонность к флоту и любит быть на море, то небольшое число маневров, которое флот ее на незначительном пространстве Кронштадтского рейда мог произвести, в сопровождении сигналов и салютов, доставляло ей бесконечное удовольствие»[149].
Екатерина действительно часто приезжала в Кронштадт, внимательно наблюдая за работами в порту, и, к удивлению многих, вникала в сложные вопросы вооружения и снабжения флота. Особенно любила она присутствовать при летних маневрах флота и при спусках новых кораблей. В мае 1782 г. в Кронштадте в присутствии императрицы состоялась торжественная церемония закладки киля 100-пушечного корабля по проекту известного корабельного мастера А.С. Катасанова.
Не только прусский представитель, но и весь дипломатический корпус не раз отмечали ее необыкновенную любовь к флоту и внимание к флотским делам. Британский посланник Джон Букингам в одном из донесений, отправленных в Лондон, доложил руководству о посещении русской государыней в Кронштадте английского корабля «Pelegrine», принадлежавшего средиземноморской компании. Находясь на борту «Pelegrine», Екатерина II с большим удовольствием беседовала с матросами и офицерами, а по отбытии с корабля англичане в ее честь устроили салют из 21 пушки.
