войны сумел придумать более эффективную разъединяющую идею?
Но я отклоняюсь от темы. Я не знаю, насколько здравомыслящие люди в Америке способны ослабить удушающую хватку Конституции, вырвать контроль над собственной страной из рук неуклюжих, высокопарных и ушлых политиков с их огромными, сильными челюстями, разработанными жевательной резинкой и громогласными речами. чьи фотографии на страницах Времени смотришь не без доли ужаса. Насколько они способны отменить систему «победитель получает все», найти и обучить широкий круг компетентного чиновничества, которое сумеет выполнить приторможенные обещания Нового курса и продвинуть Америку к соответствию с реконструкцией остального мира? Но я вижу, что в политике, да и вообще во многих вещах, юмор и здравомыслие американцев умеют находить обходные пути и делать невозможное, и я так же мало сомневаюсь, что им это удастся, так же как не сомневаюсь, когда вижу связанного цепям уличного артиста на стульчике и коврике, что он освободится, когда в шляпе наберется достаточно пенни, чтобы оправдать его усилия.
Эти различия в методах, темпах и традициях – большое несчастье для всего англоязычного мира. Мы, англичане, недостаточно уважаем американцев; мы слишком склонны думать, что все они – Куинси Хоу, Гарри Элмер Барнс, Бора и тому подобные – самодовольные и подозрительные антибританские мономаньяки, которых надо задобрить любой ценой. Вот почему мы никогда не бываем с ними так откровенны и резки, как они того заслуживают. Но с чем большими усилиями мы сдерживаемся, тем меньше мы их любим. Настоящие братья могут ругаться друг с другом и оставаться друзьями. Когда-нибудь Британия выскажет Колумбии все напрямую, и это, наверно, очистит атмосферу. На днях один весьма разгоряченный англичанин сказал мне: «Я молю Бога, чтобы они все-таки не вмешались до самого конца ЭТОЙ войны, иначе конца войны мы никогда не дождемся».
Тем не менее, наши два народа движутся в разных темпах к одинаковым целям, и прискорбно то, что разница в произношении и идиомах приносит больше вреда, чем разница в языке.
Что касается Великобритании, то она мне намного ближе и понятнее, и мне кажется, что сейчас прекрасный момент подловить страну на состоянии социализации, покончить с партийными политиками и удержаться на этом. Логичным, но часто игнорируемым следствием действительного создания Всепартийного национального правительства и отмены избирательных гонок является то, что, поскольку нет оппозиции, партийная критика должна будет уступить место индивидуальной критике министров, и вместо того, чтобы свергать правительство в целом, мы должны будем убирать отдельных неудачливых управленцев. Нам больше не нужно будет ограничивать выбор государственных служащих политическими карьеристами. Мы будем продвигать людей, которые уже что-то сделали и умеют делать. И всякий раз во время выборов мы сможем организовать блок беспартийных избирателей, которые будут голосовать, если понадобится, за аутсайдера с доказанными способностями и будут настаивать на ясном отчете от каждого кандидата в парламент о его прежней конкретной работе на благо страны, если таковая имеется, о его прошлых и нынешних финансовых затруднениях, его семейном положении и титуле, которым он обладает. Мы сможем публиковать эти необходимые сведения и брать на заметку, какие газеты от этого уклоняются. А если на выбор останутся одни лишь политики, мы сможем, по крайней мере, проголосовать тем, что испортим наши избирательные карточки в знак протеста.
В настоящее время мы видим, как одна государственная служба за другой впадают в хаос из-за неумелого обращения с партийной мотыгой и невидимой деятельности заинтересованных сторон. Люди уже интересуются, почему сэр Артур Солтер не управляет вновь судоходством Союзников, сэр Джон Орр руководит нашими продовольственными поставками с помощью, вероятно, сэра Фредерика Кибла. Сэр Роберт Ванситтарт сидит в Министерстве иностранных дел. Мы желаем лично знать ответственных за неспособность наших разведывательных и пропагандистских министерств, чтобы заставить их уйти из общественной жизни. Сейчас было бы довольно легко поднять множество встревоженных людей кличем «Компетентность, а не партия!».
Большинство людей на Британских островах искренне устали от мистера Чемберлена и его правительства, но они не могут допустить политического раскола в военное время, и мистер Чемберлен держится на своем посту с прилипчивостью моллюска. Но если мы будем нападать не на правительство в целом, а на отдельных министров, и заменять их одного за другим, то вскоре мы получим правительство настолько обновленное, что даже мистер Чемберлен поймет и примет, что ему пора на пенсию. Вполне небольшая группа общественно неравнодушных людей могла бы организовать Дозорное Общество, чтобы продвигать эти идеи массовому избирателю и начать устранение худших элементов из нашей общественной жизни. Для нашего политического возрождения это была бы практическая работа первостепенной важности. Она привела бы непосредственно к созданию новой и более эффективной политической структуры, которая сохранилась бы и после того, как нынешняя война закончится.
А вслед за этой кампанией по бесповоротным похоронам отыгравшей свое партийной системы возникнет необходимость гораздо более напряженного поиска административных и технических ресурсов по всей стране. Нельзя упустить ни одного юноши, который мог бы быть полезен в великом деле переустройства Великобритании после того, как она окажется грубо, неуклюже и с большими потерями социализирована нашими военными потрясениями, так чтобы социалистическая структура могла стать постоянной эффективной системой.
И от основания образовательной пирамиды до ее вершин, до повышения образования преподавателей, заведующих кафедрами и научных работников, необходимо такое пробуждение умов и оживление методов, которое может обеспечить только более или менее организованное движение здравомыслящих и критически настроенных людей. Да, нам нужны в каждом ведомстве министры высочайшего качества, но ни в одной отрасли общественной жизни не требуется человек такого творческого понимания, смелой инициативы и административных способностей, как в Министерстве образования.
В Британской империи течение системы образования было столь безмятежным и ненавязчивым, что кажется почти скандальным и безусловно «вульгарным» предполагать, что нам нужен свой Союз Рыжих, чтобы найти и поддержать такого министра. Нам нужен министр образования, который мог бы встряхнуть учителей, заставляя их заниматься самоанализом, и либо подзарядить электричеством и омолодить старых профессоров, либо запереть их в башни из слоновой кости, призвав более молодых. При партийной системе Министерство образования всегда было синекурой для какого-нибудь достойного партийного политика, малодушно пасовавшего перед своим учреждением и его постоянными служащими. Во время войны, когда просыпаются другие ведомства, ведомство образования погружается в еще большую летаргию. Нельзя припомнить ни одного британского министра образования с тех пор, как в истории наших островов появились министры образования, который бы хоть что-то значил для образования или по собственной инициативе сделал хоть что-то, достойное упоминания.
А вдруг мы очень скоро найдем живого министра – и пусть сражается!
Это намного революционнее, чем
