ворота. Время стремительно таяло, но никому так и не удавалось преломить ход игры. Оставались считанные 30 секунд… И в этот момент какими-то немыслимыми ухищрениями Ярославу удалось отнять шайбу у собственных ворот. Он бросился к воротам соперника, ловко маневрируя между чужими игроками… Пять секунд до конца периода…
— Ну же, давай, мой хороший, — твердила, словно мантру, в сжатые у губ кулачки Маша.
Ярослав, выполнив стремительный обходной маневр, одним кистевым ударом направил шайбу. Казалось, просто наугад. Наудачу. Одна секунда…. Гол! И сирена оповестила об окончании третьего периода.
Гол! 3:3. Ярослав сумел выбить шанс на победу своей команде. На льду творилось чистое безумие. На трибунах еще большее. Пока арбитры смотрели повтор момента, Ярослав принимал поздравления от своих товарищей, но на лице его все еще можно было заметить тревожное ожидание. Наконец, арбитр показал, что гол засчитан.
Несколько минут на перерыв, и снова началась игра. Битва за золото. Два принципиальных противника, и обе стороны не желали отступать ни на шаг. Напряжение не отпускало. Маша пыталась выхватить на экране лицо Ярослава, и когда ей это удалось, показалось, что пред ней был совершенно иной человек: лицо его было решительно и сурово, брови сошлись в одну хмурую линию над жестким взглядом. Он был нацелен на победу любой ценой.
«Ярик, привези мне золото», — Маша вспомнила свои слова в аэропорту, и сердце сжалось. Пусть он это сделает не для нее — для себя, ему это золото важнее.
— Давай, мой хороший, — шептала она в сжатые кулачки снова. И впервые ощущала, как сдавливало горло от тревоги.
Свисток арбитра оповестил о начале овертайма. Рев трибун оглушал даже собственные мысли. Но трибунам не дали даже опомниться: щелк — и шайба от широкого броска Смелого уверенно влетела в ворота соперника. Гол!!! Шлемы и перчатки полетели вверх, клюшки отброшены, а главный виновник победы команды буквально тонул в объятиях команды. Камере удалось лишь на мгновение поймать его ошарашенное счастливое лицо. Это золото! Он принес команде и стране золото в без преувеличении самом любимом, народном виде спорта.
«Поздравляю! Потрясающая игра! Безумно за тебя рада» — короткая смс-ка улетела Ярославу, хотя ее он прочтет еще очень не скоро. Но почему-то хотелось быть первой, кто поздравит его.
Глава 16. (пока без названия)
Победа! Ярослав все еще никак не мог поверить в реальность происходящего, не осознавал, что его мечта осуществилась. Вокруг огромной «кучей-малой» прыгали и обнимались его товарищи по команде, под ногами сновали журналисты и операторы, а он никак не мог прийти в себя. Эмоции рвались наружу победным криком, хотелось прыгнуть высоко-высоко и оповестить всеми миру, что он теперь чемпион. Они все чемпионы! Это все для тебя, родная страна, для каждого, кто в них верил. Команда проделала колоссальную работу и теперь заслуженно купалась в лучах своего триумфа. Все было так, как и мечтать даже не приходилось… И лишь одно не отпускало: где-то здесь в этом огромном зале была Маша, но он никак не мог отыскать ее среди этого хаоса. Черт, когда он увидел ее на экране, подумал сперва, что показалось, но чья-то брошенная реплика «О, твоя!» уверили в реальности своего видения. «Моя! — подумал он, и едва сдержал рвущуюся улыбку. — Моя». Осознание это растеклось адреналином по телу, обожгло уставшие мышцы, накрепко засело в мыслях. Маша приехала сюда. Приехала к нему на игру. Теперь пусть сколько угодно отпирается, но отрицать очевидное уже нельзя было: их тянуло друг к другу с такой силой, что даже противиться было сложно. Ее появление в аэропорту, подаренный талисман Пулька… Спортсмены вообще очень суеверные люди, талисман для каждого их них — это и есть удача, заключенная в предмет, и расстаться с ним — то же самое, что расстаться с собственной удачей. Зачем Маша отдала ему Пульку? Пожалела? Да черта с два! Она отдала ему самое сокровенное, что только могла. И даже не оскорбилась в ответ на его дерзкий поцелуй на глазах у всех. Ох нет, Льдинка, не отвертеться тебе от разговора. И чем быстрее он состоится, тем лучше.
Празднование продолжилось в раздевалке. Уставшие, мокрые от пота и брызг шампанского, ребята не скрываясь от направленных на них объективов камер репортеров шутили и веселились. Кто-то пил шампанское прямо из горла, кто-то громким нестройным хором пел гимн страны, кто-то пытался в этом балагане еще и давать интервью. Ярослав, обессилев от напряжения этого дня, сел на скамью у своего шкафчика и достал телефон. Мама с Алинкой наверняка смотрели матч, возможно, что-то написали ему. Друзья, коллеги… Но первым было сообщение от его Льдинки: «Поздравляю! Потрясающая игра! Безумно за тебя рада».
Наплевав на все, Ярослав тут же набрал ее номер.
— Привет, — тут же услышал он ее тихий робкий голос, словно она только и ждал его звонка. — С победой.
— Спасибо. Ты… Ты сейчас…
— Я здесь, — даже сквозь разделявшее их пространство Яр ощущал, что она улыбалась.
— Хочешь, я организую тебе пропуск? Скоро соберутся все родные, ну там жены, дети…
— Думаю, в их число я не вхожу, — засмеялась Маша. — Ярик, пропуск мне и папа мог организовать.
— Ах да, конечно. Подожди, а почему ты не с ним? Он знает, что ты тут?
— Не хотела напрягать его своим приездом, у него и так работы много. Да и что мне там делать в этой ложе приближенных? Так хоть никто не докучал, мне досталось место среди каких-то китайцев, я так думаю, что мы для них тоже все на одно лицо.
Чистейшим безумием было думать, что Маша приехала сюда только ради него одного, но из разговора выходило именно так.
— Я очень рад, что ты приехала, — наконец, смог произнести Ярослав. — Когда увидел, не поверил сперва, думал, показалось.
— Не показалось.
Она снова улыбнулась — он почувствовал это. Удивительное дело, разве бывает так? Даже маму с Алинкой так не мог читать, как свою Льдинку.
— Нам с тобой нужно поговорить. Когда я тебя увижу?
На другом конце воцарилось молчание, напряженное и тревожное. Ярослав явно застал Машу врасплох, но лично он не хотел уже прежних отношений. Теперь хотелось завоевать другой трофей — сердце королевы льда.
— Мы с тобой и так разговариваем, — Маша старалась свести все к шутливому тону, но дрожащие нотки выдавали ее волнение.
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.
— Ярик, не думаю, что здесь есть о чем разговаривать… Давай не будем…
Эээ, нет, Льдинка, будем, еще как будем. И дрожащий
