Читаем без скачивания Казус бессмертия - Сергей Ересько

– И правильно считаешь…

– Но те, с кем она спит, думают о ней совсем по-другому. Им, почему-то, нравится ее сущность.

– Тогда выходит, что весь окружающий нас мир погряз в относительности. Кстати, а почему ты с ней не разведешься?

– Что я – дурак, что ли? Теща оставила нам квартиру, а сама живет на даче. Плюс, машину покойного тестя подарила. Трехкомнатная квартира в Москве, да еще «Джип» впридачу – это тебе не халам-балам.

– Да-а уж… Мир необычайно сложный продукт. Наливай. Надо будет, Вася, как-нибудь зайти к тебе в гости, и самому проверить, какова сущность твоей жены…

– Ты-то хоть не издевайся, − попросил Вася и принялся звенеть пробирками.

Шенгеле бросил подслушивать, и спокойно пошел в указанном ранее направлении.

Дальше все было просто. Он автостопом добрался в Карачаево-Черкесию и уже, было, собирался пересечь границу в районе поселка Верхний Архыз, но – не сложилось…

Глава пятая

В один из вечеров моросил мелкий противный дождь. Они сидели за столом в домике Агасфера. Выпито было уже прилично, и старик рассказывал:

– Где только меня не носило. Чем я только не занимался… А ведь бессмертному ничего не нужно от жизни. Главное он уже имеет. Что еще надо? Богатство? Было и это. Куда его, скажите, девать? Завести дворец, есть, пить, срать… Любить женщин, а когда это надоест – приобщиться к другим видам утех? Скучно. Периодически, для приобретения острых ощущений, прыгать со скалы на камни? Больно. Использовать богатство и ум для того, чтобы осчастливить других? Какой в этом смысл? Чем тогда будет заниматься Бог и его многочисленные проекции и пророки? Да и пошло оно, это человечество, подальше, с его лживым показным состраданием, жадностью и себялюбием. Путешествовать по миру и наслаждаться созерцанием достопримечательностей, восхищаясь произведениями так называемого искусства? Все везде одинаково. Гигантские храмы в разных частях света различаются канонами постройки, но суть их одинакова и служат они везде для одного и того же. Узоры мусульманских живописцев не менее красивы, чем полотна европейских художников, но сделаны для тех же целей, то есть радуют глаз и украшают храмы. Правда, в отличие от мусульман и иудеев, христиане вольно обращаются с божественными образами. Они пишут лики своих святых с кого угодно: со знатных вельмож, крестьян, а бывало – что и с разбойников и проституток. Хотя, если разобраться, то любой средневековый вельможа по степени своего злодейства легко мог переплюнуть целую банду разбойников, а многие титулованные графини творили то, что и в борделе не увидишь. Так что, как говорится, вглядитесь внимательней в полотна Рафаэля или да Винчи…

Поездил и походил я в свое время. И что нового может увидеть путешественник в чужом краю? Новые виды казни и пыток? Боль и смерть везде одинаковы. Зачем ехать, например, в Мексику? Там что, люди живут по-другому? Нет. Там также убивают друг друга ради денег, из-за ревности и ярости, как это делается в Европе, Китае, Австралии и на островах Туамоту. За две тысячи лет мне надоели путешествия, деньги и сама жизнь…

Но деваться было некуда. Прибыл на новое место, осмотрелся. Все вроде бы в порядке, жить можно. Но странная сила начинает тянуть, душа становится неспокойной, и проклятье продолжает действовать, заставляя двигаться дальше. Сколько раз я просил Господа о покое, о возможности остановиться! Тщетно… Но я верил, что когда-нибудь мольбы мои дойдут по назначению, и тогда все изменится. И как-то раз это произошло…

Я подумал, что меня простили. Это случилось в Гранаде. Я остановился там, и выталкивающая сила исчезла. Я сначала не мог в это поверить! Но проходили годы, а мне не хотелось покидать этот чудесный город, и ничто меня не заставляло уходить. Я стал действительно счастлив, и решил, что скоро наступит смерть. И не ошибся.

Реконкиста в Испании завершилась взятием Гранады. Католические король и королева распорядились навести порядок с вероисповеданием. Иноверцам в этом государстве отныне не оставалось места. Всем мусульманам и иудеям было предложено принять христианство или выметаться из страны подальше. Фердинанд с Изабеллой не были дураками, и потому установили официальный срок – три месяца (в отличие от твоего садиста-фюрера, не оставившего людям никакого шанса выжить). Снова скитаться я не захотел. А измену Творцу, который меня простил – я посчитал подлостью. Поэтому и отказался стать мараном (крещеным евреем). Монахи попытались силой привести меня к общему знаменателю, но у них не получилось, потому что я умер от пыток. Как я был счастлив это сделать! Очнувшись во рву, заполненном трупами таких же борцов за веру, я понял, что опять жив. Я понял, что меня никто не простил и прощать не собирался! Обо мне просто забыли!

Теперь я мог сколь угодно долго оставаться на одном месте, но умереть был не в силах, как и прежде. И я мечтаю о смерти. В любом ее проявлении. Но я желаю смерти окончательной и бесповоротной! И не хочу никакой реинкарнации.

Кстати, обидевшись на забывчивость Господа, проявленную в отношении меня, попробовал я стать буддистом. Ведь там предлагается нирвана, понятие которой представляет собой величину глубже смерти, что тоже меня устраивает. Но ничего не получилось! Жулики они все, как, впрочем, остальные священнослужители любой из религий. Во время прохождения пути самосовершенствования ни разу не удалось уйти от мысли, что сидящий напротив меня служитель является в первую очередь администратором. И в последнюю очередь тоже. А служители более высоких рангов – администраторы высших порядков. И всегда в голове возникал вопрос, сколько стоят все эти храмовые принадлежности, типа золотых статуэток Будды и прочей драгоценной мишуры. На кой, спрашивается, ляд все это надо самому Будде? Когда я задал этот вопрос ламе (а буддистом я пробовал стать в одном из монастырей Тибета), он ответил, что если меня не отпускают столь мирские мысли, то просветления – а, следовательно, и нирваны – мне не достичь. Когда я покидал монастырь, то, обернувшись, нечаянно встретился глазами с провожавшим меня ламой. Я без труда прочитал его мысль. Она прямо светилась во взгляде: «Еще всяких еврейских морд у меня в монастыре не хватало». И я понял, что даже в Тибете существует еврейский вопрос…

Агасфер плеснул чачи в стаканы. Они выпили, закусили, и Шенгеле сказал:

– Еврейский вопрос заключается в том, что если не будет евреев – не станет и вопроса.

Агасфер постучал себя костяшками пальцев по голове и насмешливо произнес:

– В этой фразе проявляется весь махровый и безграмотный нацистский идиотизм. Как, впрочем, и в расовой теории. Ты не хочешь понять одной простой вещи. Если не будет козла отпущения, грехи переложат на первого же пойманного барана. Закончатся бараны – достанут из загона верблюда, и так – до бесконечности.

– Нет, − не согласился Шенгеле. – Евреи – дело особое.

– Да? – Агасфер задрал брови вверх. – Вот в Турции чихать хотели на еврейский вопрос. Там у них курдов хватает. В суннитских странах, почему-то, во всем виноваты шииты, а в Польше – русские. Примеров – огромное количество. Представь себе, что в мире остались только твои любимые арии. Знаешь, что произойдет? Кто-нибудь объявит себя сверхарием. Тех, кто его поддержит, запишет в этот же разряд, а остальных – просто ариев – обвинит в нечистоте крови, и заставит говно возить, ибо должен же это кто-то делать.

Шенгеле покачал головой и произнес:

– Дело здесь даже не в расовой теории. Как бы я ни не любил иудеев, по моему мнению, в мире существуют только две по-настоящему талантливые нации – германцы и евреи. Я об этом говорил еще в лагере и не скрывал никогда. Но существовать рядом они не могут. Кто-то должен победить. А по поводу фюрера могу пояснить следующее. Если в Испании был дан срок три месяца, то в Германии он составил целых пять лет! Начиная с тридцать третьего года и по десятое ноября тридцать восьмого. Сначала евреев лишили политических прав. Потом запретили заниматься банковской деятельностью. Потом на витринах многих магазинов появились надписи: «Здесь иудеи не обслуживаются». Дальше – больше. В тридцать шестом году на всех улицах появились скамейки с надписями: «Для иудеев». Спустя несколько месяцев – объявления во всех парках: «Вход собакам и иудеям запрещен!». Неужели нельзя было понять, что пора уезжать? В тридцать седьмом начались акции, связанные с расовой гигиеной. За сожительство с немками евреев водили по улицам с плакатами на груди, гласившими: «Я обесчестил немецкую женщину». Но когда государство обязало всех евреев предоставить сведения о доходах и имуществе и создало специальную картотеку?! Самому большому дураку на свете известно, что если власть принялась считать деньги некоторой группы людей, то скоро она их заберет! Где хваленое еврейское чутье? Пять лет фюрер тыкал твой народ носом в выходную дверь! А ты тут про какие-то вшивые три месяца…