Читаем без скачивания Казус бессмертия - Сергей Ересько

И убегавший Шенгеле, и пытавшийся догнать его Агасфер, через каждые три-четыре шага падали, вставали, бежали, и опять падали, дробя об камни зубы и разбивая колени и локти. Эта мазохистская игра сопровождалась звуковыми эффектами, в роли которых выступали: вопли боли, матерщина, выкрики и редкие выстрелы. Агасфер, с развевавшейся на затылке гривой, был похож на злющего зороастрийского дэва, страстно желавшего крови, и потому ненасытного в своей ярости. Он успевал периодически перезаряжать ружье и палил в Шенгеле при малейшей возможности, почти не целясь, сопровождая выстрелы воплями, типа:

– Вот это ты зад отъел на чеченской кукурузе! Замри на секунду, я тебе фауст-патрон в свастику засажу!..

Шенгеле на подобные провокации не поддавался. Он, не оборачиваясь, удирал к ручью, пытаясь по дороге не разуться, так как сапоги большого размера норовили слететь с ног. Подогнув пальцы вниз, Шенгеле скакал по камням, постепенно подбираясь к спасительному рубежу. Он сходу перепрыгнул через метровую струйку воды и, оказавшись на своей территории, рухнул без сил за один из больших валунов. Агасфер же форсировал преграду неудачно. Споткнувшись о камень, он с ружьем упал прямо в струю, и три оставшихся у него патрона из кармана вывалились в воду. Сидя там, старик громко крикнул:

– Эй, фашистское отродье! Я знаю, ты меня слышишь! Появишься на моем берегу – стреляю без предупреждения!

Он, ожидая ответа, прислушался. Тишину ничто не нарушило.

– Брадобрей чертов, − пробурчал он про себя, встал, подобрал ружье и поплелся в сторону своего домика, где призывно плясал огонек догоравшего костра. Чертыхаясь, падая, и снова чертыхаясь, он бубнил себе что-то под нос. Что-то про змею, которую пригрел у себя на груди и про то, что в старческом возрасте нельзя нажираться до такого скотского состояния, ибо, оказывается, это очень сильно влияет на меткость в стрельбе, и на скорость полуночного бега по пересеченной местности…

Глава вторая

Шенгеле проснулся утром от странного ощущения, что его печени мешает перерабатывать алкоголь посторонний твердый предмет. Этот непонятный фактор неудобства давил правый бок и существенно не давал жить. Он спросонья провел рукой по зудевшему месту, и ощутил в кармане камуфляжного костюма утолщение. Йозеф рывком приподнял тело, сел на нарах и достал мешавшую спать вещь. Ею оказался большой армейский пистолет. Он находился в легкой кожаной кобуре того образца, который предусмотрен спецслужбами для ношения оружия под одеждой. Из дополнительного кармашка призывно выглядывал краешек запасного магазина.

Шенгеле вытащил пистолет из кобуры и внимательно его осмотрел. Оружие было похоже на знакомый ему «Вальтер МП», в свое время не принятый для серийного производства, только превосходило того размером. Йозеф вынул из рукоятки обойму и пересчитал патроны. Их было ровно двадцать. В запасном магазине оказалось столько же. Удивление вызвал флажок переводчика огня. Получалось, что пистолет мог стрелять как одиночными, так и очередями. Йозеф взвесил оружие в руке и понял, что при автоматической стрельбе удержать пистолет будет нелегко. Да и вряд ли стрельба станет меткой. А при таком количестве патронов магазин опустеет всего за несколько секунд. Он решил никогда не переводить флажок в автоматическое положение. Но каким образом пистолет оказался у него в кармане?

Шенгеле ощупал голову и скривился от боли. Лоб был покрыт шишками, щеки изодраны о камни, а левое ухо вспухло, и напоминало кусок чеченской лепешки. Все тело саднило от многочисленных ушибов. Йозеф неожиданно вспомнил ночное приключение. Самым ярким из воспоминаний была голова Агасфера с развевающимися на ветру пейсами и колосящейся гривой. Шенгеле скрипуче рассмеялся. Он вспомнил также, что после ухода Агасфера достал из-под камня ваххабитский пистолет и, сунув его себе в карман, добрел до шалаша и завалился спать.

Он поднялся с нар, подошел к выходу из шалаша и отрезал ножом от суконной тряпки, закрывавшей вход, узкую и длинную полоску. Свертев из нее некое подобие портупеи, он продел получившуюся конструкцию сквозь ушки кобуры, снял камуфляжную рубашку и надел лямки на голое тело. Напялив рубашку, он убедился, что кобура с пистолетом находится точно под левой мышкой и даже совсем не мешает двигаться, несмотря на довольно существенный вес. Шенгеле вспомнил яростное лицо Агасфера и, злорадно рассмеявшись, смело отправился выпускать овец из загона.

Около полудня Шенгеле оказался со стадом на обычном месте у ручья. Он уселся на ближайший к воде валун, зачерпнул кружкой воды, напился и стал ждать, предвкушая появление воинственного еврея. Тот не заставил себя долго ждать. Первые овцы его стада не успели приблизиться к ручью, как Агасфер летящей, злой походкой подошел к противоположному берегу и, с воинственным видом сел на первый подвернувшийся камень. Ружье было с ним. Он уткнул его прикладом в землю, и грозно взглянул на Йозефа. Чувствовалось, что патрон находится в патроннике. Да и расстояние между врагами составляло не более десяти метров. Агасфер знал, что промазать из дробовика невозможно и потому чувствовал себя хозяином положения. Шенгеле также все понимал, но своим насмешливым видом показывал, что ему плевать на агасферовы амбиции. Он тоже хорошо подготовился.

Кнопка на кобуре и пуговица на рубашке были предусмотрительно расстегнуты и, более того, патрон уже сидел в стволе пистолета и его капсюль спокойно ждал удара бойка. Шенгеле вспомнил один из фильмов про индейцев, которые показывали в тюремном клубе, и ощутил себя супер-ковбоем, способным продырявить соперника за какую-то долю секунды. Вот только не хватало броской фразы, которую обычно принято говорить перед красивым убийством. Он попытался придумать что-либо подходящее к ситуации, но не смог, потому что, приглядевшись внимательно к Агасферу, совершенно того не узнал.

Скорее всего, зеркало в домике имелось. Да и ножницы тоже. Старик был без гривы и пейсов. Короткий ежик седых, неровно выстриженных волос покрывал его голову. Щетина на щеках и горле имела небольшую длину. Голова выглядела непривычно маленькой и, как бы – кукольной. Неестественно смотрелись на ней огромные уши с длинными мочками, большие выпуклые глаза, хищный увесистый нос, и мощный хрящеватый кадык, двигавшийся по горлу в произвольном, никому непонятном танце. Шенгеле вспомнился один тюремный товарищ, который знал массу народных сказок. Этот любитель фольклора каждую ночь рассказывал что-нибудь занимательное и, самое интересное, ни разу за пятнадцать лет не повторился. Он считался признанным докой в своем деле. Так вот, если применить знания русского фольклора, которыми теперь владел Йозеф, можно было смело приравнять старика к одному из самых известных персонажей русских сказок. Что и было сделано.

Шенгеле нагло улыбнулся и громко произнес:

– Ты стал похож на Кощея Бессмертного. Теперь понятно, кого русские всегда ассоциировали с самым злостным и пакостным врагом. И тут евреи насолили… Вот кто истинный виновник всех русских бед! А ведь правду народная молва гласит: «Сказка ложь – да в ней намек, добру молодцу урок». С твоей рожи только и рисовать этого злодея…

Агасфер вскочил с камня, вскинул ружье и прицелился. Шенгеле сунул руку под мышку и нащупал рифленую, надежную и безапеляционно-властную рукоятку пистолета. Агасфер, заметив жест Йозефа, стрелять не стал. Он медленно опустил дуло, сел на камень, и отбросил ружье в сторону. Шенгеле вынул руку из рубашки. Старик вытащил из кармана флягу, свинтил крышку и надолго к ней присосался. Йозеф сглотнул слюну, но ничего не сказал. Агасфер, занюхав выпивку рукавом, закрыл посудину, положил ее рядом с собой на камень и, как бы разговаривая сам с собой, произнес:

– Ну, спрашивается, и чего я ждал? Что человек, которого я кормил и поил, будет со мной честен? Как бы ни так… Если б дело касалось человека… А этот же? Какой он человек? Нелюдь! И все! Сначала нож… Вернул же ему… Вот дурак! Спросил насчет пистолета. Он ответил, что не имеет… Поверил же… Еще раз дурак! Поделом мне… Пил тут с ним… Со сволочью… Правильно русские говорят: «Никогда не пей с врагом и не ешь в его доме». Кстати, в доме его я не ел и не пил. Но это – не оправдание. Да и, к слову сказать, разве я русский? Но поговорка справедлива, как и русские, за исключением совершенных ими в свое время погромов…

Он тяжко вздохнул, опять поднял фляжку, приложился к ней после произведенных необходимых манипуляций с крышкой, и продолжил, вытирая рукой мелкий щетинистый ежик оставшихся усов:

– И угораздило же его появиться именно тут! Господь мой! За что же мне еще это испытание?!

Он, горестно вздохнув, замолчал.

Шенгеле, усмехнувшись, заметил:

– Оставь свои семитские причитанья. Не хочешь иметь со мной дело – не надо! Думаешь, нужна мне твоя водка? Не угадал! Обходился я без нее пятнадцать лет – и дальше обойдусь. Скоро я уйду отсюда. Не надо мелькать передо мной с дрянным дробовиком. Успокойся. Не буду я больше пить твою водку. И даже заходить к тебе не буду. Считай, что меня больше не существует.