Джессан, торжествуя, вошел в селение. В руке он держал поводья лошади, за спиной у него висел тяжелый узел с доспехами. Поскольку руки были заняты, вместо приветствия он лишь кивнул старейшинам. Он поклонился Пеквейской Бабушке и с усмешкой поглядел на Башэ, который поспешил встать рядом с ним, поскольку тоже принимал участие во всех событиях и имел на это право. Джессан сбросил узел на землю. Металл доспехов лязгнул. Воины с любопытством поглядели на узел. Теперь Джессан мог надлежащим образом приветствовать старейшин и поздороваться с дядей, который в ответ поднял руку.
Рейвен посмотрел на сидевшего на лошади раненого рыцаря и слегка нахмурился. Джессан решил, что угадал, о чем думает сейчас его дядя.
— Сейчас он здорово ослаб, — пояснил Джессан, искренне сожалея, что на рыцаре не было удивительных магических доспехов. — Он ранен и к тому же очень стар. Но он сражался с мужеством и настоящим искусством. Он пешим бился против всадника, вооруженного лучше, чем он. Этого человека зовут Густав. Он родом из Виннингэля. Дворф утверждает, что он… он… — Джессан умолк, пытаясь перевести на тирнивский титул Густава. — Господин владычества.
Джессан не спускал глаз с Рейвена, надеясь, что на дядю все это произвело сильное впечатление.
— Владыка? — спросил Рейвен на эльдерском языке, обратившись к дворфу.
— Да, Владыка, — подтвердил Вольфрам. — Из Виннингэля.
— Он один наиболее почитаемых у них Владык, — прибавил Джессан, подумав, что это обстоятельство придает определенный вес и ему самому.
— И что же понадобилось Владыке в наших краях? — с удивлением и недоверием спросил Рейвен.
Джессан собрался с духом, уже готовый потрясти собравшихся рассказом о мерцающем свете под водой озера и о том, как оттуда неожиданно появились два рыцаря. Но его перебила Бабушка.
— Хватит болтать! А ну-ка, мужчины, спустите его на землю, пока он не упал из седла. Отнесите его в дом врачевания. Судя по виду, ему очень плохо, — добавила она на пеквейском, повернувшись к Башэ. — Но посмотрим, чем можно ему помочь.
Несколько воинов поспешили выполнить повеление Бабушки. Башэ стоял рядом, встревоженный, взволнованный и одновременно сияющий от счастья. Привыкшие управляться с ранеными, воины сняли Густава с лошади и осторожно подхватили на руки. Потом шестеро из них медленно и торжественно понесли его к дому врачевания, стоявшему неподалеку от Священного Круга. Башэ шагал рядом с рыцарем. Пеквейская Бабушка в своем внушительном наряде шла позади. Ее юбка колыхалась, бусинки вспыхивали, а камешки постукивали друг о друга.
Джессану не терпелось показать дяде собственноручно принесенный подарок, но сначала надо было каким-то образом отделаться от дворфа. Юноша по-прежнему не сомневался, что Вольфрам зарится на доспехи врикиля.
— Это — мой дворф, — объявил Джессан, указывая на Вольфрама.
Рейвен и многие воины понимающе кивнули — в своих странствиях им доводилось встречать дворфов. Зато большинство землепашцев и все молодые незамужние женщины уставились на дворфа с неподдельным изумлением, что очень понравилось Джессану.
Рейвен вышел вперед и обнял племянника за плечи, показывая, что горд за свою родню.
— Меня зовут Вольфрам, — представился дворф, осторожно ретируясь за лошадиный бок. — Я друг рыцаря.
— Значит, тебе лучше отправиться вместе с ним в дом врачевания, — сказал Джессан. — Возможно, Бабушке понадобится тебя о чем-нибудь спросить.
— Ты там не будешь лишним, Вольфрам, — согласился Рейвен. — Быть может, твои молитвы обратят на него внимание богов. — Он махнул рукой одному из друзей. — Отведи Вольфрама в дом врачевания.
У дворфа не оставалось иного выхода, как подчиниться. Он еще раз с тревогой посмотрел на узел с доспехами, затем неохотно поплелся вслед за воином туда, куда унесли Густава.
Старейшины, воины и остальные жители селения окружили Джессана. Они уже слышали рассказ Башэ. Теперь настал черед послушать Джессана.
Он начал рассказывать, повторяя многое из того, о чем говорил Башэ. Джессан подтвердил, что видел странный мерцающий свет, пробивавшийся из глубины на поверхность озера, и рассказал, как оттуда появилось двое всадников.
— Дворф сказал, что там находится вход в Портал, — пояснил Джессан.
— Я слышал о существовании диких Порталов, — подтвердил один из старейшин. — Если это действительно так, мы должны обследовать его и узнать, куда он ведет.
— Рыцарь и так может нам рассказать, — возразил другой. — Нам надо объявить этот Портал принадлежащим нашей деревне. Я слышал, что карнуанцы здорово разбогатели, взымая с путешественников плату за проезд через их Портал.
— Это потому, что их Портал ведет в могущественную империю Нового Виннингэля, — послышался женский голос.
Голос был низким, хрипловатым и раздался совершенно неожиданно для собравшихся. Поскольку все были поглощены рассказом Джессана, никто не видел и не слышал, как появилась здесь эта женщина.
— Твой Портал, скоре всего, ведет на какое-нибудь коровье пастбище. Да к тому же, — с насмешкой продолжила она, — что толку от входа посреди озера? Пока путешественники туда доберутся, половина из них утонет.
Женщина вошла в круг слушателей. Ее звали Ранесса. Она по-прежнему носила имя, полученное при рождении, хотя ей уже было почти тридцать. Ранесса доводилась Рейвену сестрой, а Джессану — теткой. Люди, оказавшиеся рядом с нею, бросали на нее косые взгляды и торопились отойти подальше, не желая соприкасаться с Ранессой. Нельзя сказать, чтобы она была уродливой; точнее, она не была бы таковой, если бы заботилась о своей внешности. Ее густые и длинные черные волосы, которых давно не касался гребень, торчали во все стороны и падали на лицо. Такие же густые и черные брови прочерчивали на лбу прямую линию, придавая лицу суровое и отрешенное выражение. Глаза ее были редкого карего оттенка с мелкими красными крапинками. Ее матово-белая кожа представляла разительный контраст с бронзовыми от загара телами тревинисов.
Ранесса была совершенно не похожа на старшего брата, и в более населенных и просвещенных местах люди наверняка шептались бы насчет ее отца. Тревинисам подобные сомнения были неведомы; по их понятиям, все это лишь оскорбляло честь семьи. Они знали, что иногда люди рождаются с какими-то странностями, скажем, с отметинами на коже или с усохшими руками и ногами. У богов были свои причины допускать подобные отклонения, и они вовсе не собирались сообщать о них простым смертным. Ранессу сторонились не из-за белой кожи и даже не из-за скверного характера и острого языка. Избегали ее совсем по другой причине. Однажды, когда ей было девять лет, жители селения нашли ее спящей в самом центре Священного Круга.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
