— Не хочешь ли ты их примерить? Я помогу тебе их надеть, — с готовностью предложил Джессан.
— Не сейчас, — ответил Рейвен.
Увидев, как улыбка на лице Джессана начала меркнуть, он быстро добавил:
— Дурная примета — надевать доспехи, когда не с кем…
Он не договорил и посмотрел в сторону одного из окон.
— Что там? — спросил Джессан, следивший за дядиным взглядом.
— Мне показалось, что я слышал какой-то шорох, — сказал Рейвен.
Подойдя к окну, он высунулся наружу, однако если кто-то и подслушивал их разговор, он успел скрыться.
— Странно. Зачем кому-то понадобилось шпионить за нами?
— Это дворф, — догадался Джессан. — Он все время зарился на доспехи. Представляешь, он хотел обмануть меня, уговаривая оставить их неподалеку от деревни. Как будто я не понимал, что он потом явится и заберет их себе.
Рейвена подмывало сказать племяннику, что лучше было бы отдать доспехи дворфу и избавиться от них, но он вовремя удержался, не желая огорчать Джессана.
Джессан склонился над доспехами. Теперь он мог разглядеть их как следует, что он и делал, с гордостью рассматривая необычный тонкий металл.
Рейвен подавил в себе странное нежелание прикасаться к этому подарку и тоже опустился на корточки рядом с племянником.
— Я не вижу на них следов крови, — сказал он. — А судя по удару рыцаря, он поразил врага прямо в сердце.
— Там вообще не было крови, — ответил Джессан. — Там даже тела не было. Просто горстка праха. — Юноша усмехнулся, увидев ошеломленный дядин взгляд. — Понимаю. Странно, правда?
Рейвен почувствовал, как у него стали дыбом волосы. При виде племянника, бесстрашно трогающего черный металл, у него все внутри сжалось. От доспехов веяло смертью и страданиями. Но почему это так настораживало его? Ведь он видел столько смертей. Поля сражений, усеянные трупами, хищных птиц, выклевывающих мертвецам глаза, диких псов, дерущихся из-за кусков мертвечины… и никогда это не вызывало в нем ни страха, ни отвращения.
— Свяжи их в узел, — хриплым голосом велел он Джессану, — Незачем выставлять доспехи напоказ.
— Ты прав, дядя, — согласился Джессан и, поспешно связав концы попоны, запихнул доспехи в угол.
— Пожалуй, нам даже не стоит оставлять их в доме, — предложил Рейвен, зная, что не сможет спать рядом с подарком племянника. — Если у дворфа есть намерение украсть доспехи, он прежде всего может сунуться сюда.
— И в этом ты прав, — сказал Джессан. — Но где же мы их спрячем?
— Пожалуй, тебе бы стоило отнести их в пещерное хранилище, — подсказал Рейвен. — Когда мы подготовимся к походу в Дункар, мы заберем их с собой.
Слова эти были произнесены столь обыденным тоном, что поначалу Джессан даже не уловил их смысла. Он инстинктивно ответил:
— Конечно, дядя, — и уже направился было к двери.
Рейвен, тайком посмеиваясь, следил за племянником. Вдруг Джессан остановился и резко обернулся. Заметив улыбку на лице дяди, он бросился к нему.
— Ты сказал мы ? — спросил он, от волнения покрываясь потом. — Ты сказал, мы отправимся в Дункар? Это значит — ты и я? И теперь я пойду вместе с тобой?
— Потому я и вернулся, — ответил Рейвен. — Я говорил со своим командиром, и он сказал, что охотно возьмет тебя в армию. Он сказал, что каждый из нашей семьи один стоит троих.
— Спасибо, дядя, — скороговоркой произнес Джессан. — Я не посрамлю тебя. Я…
Больше он был не в силах говорить. Встряхнув головой, он выскочил за порог, громко хлопнув дверью. Джессан побежал к пещере, громыхая узлом с доспехами. Рейвен не рассердился внезапному исчезновению племянника. Он видел слезы радости, блеснувшие в глазах Джессана. Парню надо побыть одному, прийти в себя. Это было еще одной причиной, почему Рейвен отправил его в пещеру.
Воин подумал, что он найдет способ избавиться от зловещих доспехов прежде, чем они с Джессаном двинутся в Дункар. Голубенькая Речка совсем недалеко от их селения, и она достаточно глубока. Рейвен решил, что выбросит доспехи в воду. Он всегда сможет сообщить Джессану, что доспехи исчезли сами собой; при их странности такое не покажется неправдоподобным. Конечно, племянник огорчится, но радость похода в Дункар все равно возьмет верх над его огорчениями.
Не переставая думать о доспехах, Рейвен направился к дому врачевания, надеясь расспросить рыцаря о них, а заодно разузнать и про врага, бившегося в этих доспехах. Однако Бабушка сказала, что рыцарь недавно заснул и его нельзя тревожить. Рейвен заглянул внутрь, посмотрел на старика с посеревшей кожей, прислушался к его быстрому, поверхностному дыханию и подумал, что в одном мрачное предсказание Ранессы сбывалось.
Смерть уже витала над рыцарем.
* * *
Вечером в селении устроили праздник в честь Джессана, Башэ и их гостей. Башэ привел с собой Вольфрама — Бабушка позволила им отлучиться от постели рыцаря. Теперь, когда доспехи были надежно спрятаны, Джессан мог с удовольствием послушать истории Вольфрама. Дворф и впрямь был непревзойденным рассказчиком, он буквально заворожил тревинисов и пеквеев рассказами о дальних странах, в которых ему довелось побывать, и о народах, живших там.
Повествования дворфа еще более укрепили уважение тревинисов к Джессану. Башэ охотно отдал другу пальму первенства, хотя мысль привести дворфа в деревню принадлежала ему.
Джессан поделился с ним своей радостью. Башэ было грустно терять друга, однако он понимал, что исполняется заветная мечта Джессана, а потому пеквей искренне поздравил его и заговорил о том, как Джессан вернется с такой массой трофеев, что их придется везти на повозке.
Пир подошел к концу. Никто из собравшихся был уже не в состоянии проглотить ни куска жареной оленины и ни горсти вареной кукурузы. До начала празднества жители выбрали лучшие куски и сложили их в корзину, чтобы отправить Бабушке, которая отказалась покинуть умирающего рыцаря. Башэ вызвался отнести корзину. Джессан пошел вместе с ним.
Вечер был теплым. Тишину нарушало лишь кваканье древесных лягушек.
— Бабушка! — негромко позвал Башэ, отодвинув завесу у входа. — Мы принесли поесть.
Бабушка вышла к ним навстречу, стуча и звеня бусинками и камешками на своих одеждах. Молча взяв корзину, она повернулась, чтобы скрыться внутри.
— В корзине есть кувшин с жидким супом для Владыки Густава, — сообщил ей Башэ. — Мне подумалось, что ему не помешает выпить немного этого супа.
Бабушка остановилась, взявшись рукой за полог. Она покачала головой.
— Его тело не примет этой пищи. Не волнуйся, — добавила она, увидев поникшее лицо Башэ. — Рыцарю больше не нужна пища нашего мира. Он готовится к трапезе с богами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
