новыми «бывшими» подчиненными, расспросил каждого о его умениях и способностях, после чего вызвал капрала Доода и велел ему «научить парней солдатскому ремеслу». Это означало в основном муштру — умение ходить строем, выполнять приемы обращения с оружием, правильное ношение формы и обращение к командирам. А попутно — правильно вести себя с сослуживцами, знать и соблюдать множество негласных обычаев, традиций и запретов, что существенно облегчило бывшим каторжанам «вживание» в ряды тооредаанской армии.
Муштру, впрочем, Доод быстро свалил на Ренки, на первом же занятии поняв, что тот знаком с этим делом не понаслышке. И теперь он мучился, пытаясь побыстрее вбить в своих приятелей знания, которые сам постигал с младых ногтей.
Ему самому все эти упражнения и правила не казались чем-то особо сложным. А опыт обучения других у него полностью отсутствовал. Да и оскорблять и лупить своих друзей палкой, как это сделал бы всякий уважающий себя капрал, Ренки не мог. И оттого учение двигалось туго, как ему казалось. Хотя Доод, время от времени подходивший посмотреть, чем там занимаются его подопечные, вроде бы никаких особых претензий не предъявлял.
Ну а помимо строевых упражнений, как и все остальные солдаты, капральство Ренки, входившее в особую команду, занималось караульной службой, хозяйственными работами и… всей той кучей дел, которую офицеры и сержанты придумывают специально, чтобы солдат не маялся бездельем. Благо почти все это время армия Тооредаана стояла на месте, а значит, у солдат была куча времени, чтобы побездельничать.
В общем, жизнь была тяжелой, однообразной… но жить было можно.
А потом все изменилось. Началось с того, что капрал Доод прервал попытки Ренки сделать из своих приятелей достойных солдат короля и велел ему явиться к лейтенанту.
И стоило уходить из каторжной команды, чтобы снова сбивать ноги о каменистую почву Зарданского плоскогорья, таща на себе груз, достойный средних размеров верблюда?!
Не останавливаясь, Ренки сунул под мышку мушкет, чей раскалившийся на солнце ствол обжигал руки, и вытер рукавом пот со лба. Затем печально посмотрел на флягу, в которой плескалось еще достаточно жидкости, но пить разрешалось только по команде капрала Доода, а потом, дернув спиной, подкинул груз, в надежде, что он распределится по плечам чуточку удобнее. Не помогло.
Нет, определенно, будучи каторжниками, они ходили меньше и грузы таскали полегче! Внутренне презирая себя, Ренки с завистью покосился на короткий гренадерский мушкет идущего рядом Таагая, а потом на свой длинный трофейный мушкет, взятый им совсем недавно у егерей. Нет, конечно, и сравнивать нечего обычную армейскую поделку с этой явно сделанной на заказ штучкой. Однако длинный ствол — это не только большая дальность прицельной стрельбы, но и дополнительные несколько гривен[5] веса…
Ренки очень гордился, когда за проявленную меткость им с Готором вручили это оружие, и про вес тогда не думал. Но когда уже третий день топаешь по раскаленной пустыне с ранцем, набитым продуктами, над которым приторочен изрядный бочонок с водой, а поверх ранца подвешен другой бочонок — с запасом пороха, да еще тащишь тройной запас зарядов для мушкета, шпагу, кинжал, выданный вместо штыка, крепление для которого на егерском мушкете отсутствовало, то поневоле начнешь считать не только гривны, но и золотники[6].
Нет, Ренки, конечно, знал по рассказам отца, что армейская служба и бесконечные переходы столь же близки, как и две стороны одного листа бумаги. Но он не думал, что все это будет настолько мучительно. А еще очень обидно было смотреть, как те же лейтенант Бид, капрал Доод и Готор топают себе версту за верстой, даже не проявляя признаков усталости.
А ведь в самом начале этого приключения он искренне верил, что сможет наконец-то проявить себя с лучшей стороны. И даже (чего греха таить?) чуточку утереть нос своему старшему приятелю…
— Здорово, зверюги, — столь необычным образом поприветствовал лейтенант Бид сержанта и трех капралов подчиненной ему команды, когда Ренки явился к его палатке, вызванный Доодом. — Значит, теперь снова… Как в былые времена!
— Так точно, господин лейтенант! — дружно ответили подчиненные.
И Ренки обратил внимание, что, несмотря на некоторое панибратство, продемонстрированное лейтенантом, его подчиненные держались с ним, демонстрируя искреннее почтение. Вероятно, даже не столько к офицерскому званию, сколько к личности самого лейтенанта.
— Ну тогда слушайте, что нам предстоит в ближайшее время! — продолжил Бид. — По слухам, к кредонцам подошло подкрепление и обозы. И теперь им ничего не мешает двинуться вперед и надрать нам задницу. А значит, мы будем спешно удирать, потому что с теми силами, что у нас есть, нам против кредонцев ничего не светит. Так что задача нашей команды — ставить кредонцам палки в колеса, чтобы они гнались за нами помедленнее, иначе в этой проклятой пустыне, где и укрепиться-то толком негде, бежать нам придется очень и очень долго. И королю это не понравится! Но король — он далеко. А вы уразумейте себе, что, когда благодаря некоторым… хм… обстоятельствам было принято решение возродить нашу команду, полковник лично поручился перед генералом и всем его штабом, что от нас будет толк. Так что от нас требуется этот «толк» продемонстрировать как можно быстрее, чтобы не подвести полковника. А первое дело у нас будет такое. К кредонцам на помощь подошли два конных полка и еще один полк верблюжьих егерей. Наш эскадрон против них… плюнуть и растереть. А значит, они теперь смогут сильно испоганить нам жизнь. Вы ребята опытные и помните, как это было… Кто не помнит, — лейтенант весьма выразительно посмотрел на Ренки, — тому потом старшие обязательно расскажут. Чтобы все это стадо прокормить-напоить, по весьма достоверным слухам.
Лейтенант как-то так странно улыбнулся, и сержанты поддержали его кривыми ухмылочками.
— С теми полками пришел большой обоз с сеном и овсом. А еще специальные большие бочки на колесах, чтобы воду возить. Эти кредонцы такие затейники! Так что наша задача — те бочки сломать, а обоз сжечь. Для этого мы обогнем армию Кредона с востока, по пути стараясь не попасть на глаза их егерям, и зайдем с тыла. Теперь о нашей команде. К сожалению, всех наших ребят возвратить не удалось. Сами
