рукоять шпаги». А у нас герой, отправляясь на подвиги, непременно наносит маскирующую краску на лицо. Смотрится и звучит красиво и грозно.
— И где эти края? — ядовито осведомился Ренки. — Этот твой архипелаг… Легтский, кажется? Почему он не нанесен ни на одну известную карту?
— Он расположен дальше, чем заплывали ваши картографы, даже и этот твой Модоокт, — спокойно ответил Готор, но Ренки почувствовал, что его приятель как-то внутренне напрягся и в его голосе послышались тоскливые нотки. — Намного дальше…
— А твои враги настолько жаждут твоей смерти, что решили преследовать тебя даже в такой дали от дома?
— Нет, Ренки… — Кажется, Готор наконец-то решился сказать больше обычного и потому понизил голос почти до шепота. — Я опасаюсь не своих «домашних» врагов, а вопросов которые мне станет задавать ваша Тайная служба. Так уж получилось, что тот корабль, на котором я потерпел крушение, отплыл из заморских владений Кредонской республики. Клянусь тебе нашей дружбой, что никаких помыслов принести вред твоему королевству у меня нет и никогда не было и что с Кредонской республикой меня ничего не связывает. Но история моя достаточно туманна, и вряд ли в Тайной службе удовлетворятся объяснениями, которые я смогу им дать. Видишь, даже ты мне не веришь. Пока я простой солдат, до меня мало кому есть дело. Солдаты часто не любят вспоминать о своем прошлом. А вот коли полезу повыше, могу привлечь внимание кого не надо. И мне начнут задавать вопросы вроде тех, что задаешь сейчас ты. Вот потому я и…
— Хм… — чуть разочарованно произнес Ренки. — А я-то думал, что ты принц и тебя хотят убить заговорщики, свергнувшие законного монарха. И мы еще побываем на твоей родине, чтобы вернуть трон законному владельцу.
Следующие минут десять Готор катался по земле, давясь приступами сдерживаемого ржания.
— Капрал Доод, а мы точно не заблудились? — спросил Ренки на очередном привале. — И как ты тут только различаешь, в этой пустыни, куда идти? Здесь ведь даже карта не поможет — ни одного нормального ориентира!
— Парень, — усмехнулся Доод, — у тебя над головой солнце. Чего еще тебе надо? Всегда следи за ним. Изучи его путь по небу лучше, чем старый пьяница — дорогу от кабака до собственного крыльца, чтобы, даже если вдруг из-под того вон камня начнет бить фонтан холодного пива и ты ухлебаешься вусмерть, всегда знать, где находится солнце в ту или иную минуту дня. И, соответственно, не потерять направление. А еще хорошенько научись определять пройденное расстояние, учитывая бодрость в начале дня и усталость в конце. Если ты точно знаешь, в какую сторону идти и сколько прошел, не заблудишься и в пустыне. Еще совет — перед тем как выйти, мысленно нарисуй свой сегодняшний путь, подумай, в каком направлении тебе предстоит идти, и где в какое время будет солнце относительно тебя и твоего маршрута. Начни прямо сейчас. А завтра (я поговорю с лейтенантом) наш отряд поведешь ты. И не дай боги тебе опозориться и сбиться с пути!
«Что ж, сам нарвался!» — подумал Ренки, уже отчасти привыкший к методам обучения Доода.
Теоретических знаний капрал явно не признавал, а в подробные объяснения не верил. «Хочешь чему-то научиться? Берись за дело и делай его», — такова была педагогическая система, ярым сторонником которой был Доод. И Ренки был вынужден признать, что она работала. А еще по каким-то понятным только ему и его товарищам причинам капрал действительно старательно обучал новобранца, делая из него толкового солдата. Хотя методы, которые он при этом использовал, Ренки нравились не всегда.
— Завтра же мы должны идти на запад, в сторону вражеского обоза… — осторожно напомнил он Дооду. — Вряд ли лейтенант позволит…
— Позволит! — отрезал капрал, с усмешкой посмотрев на Ренки. — Парень, так может случиться, что отряду придется разделиться или убьют всех унтеров, кроме тебя, и именно ты будешь выводить солдат обратно. Мне бы очень не хотелось поручать это дело совсем уж бестолковому юнцу. Так что не облажайся!
Ренки не облажался. Кажется.
Вполне возможно, что он и сдвинулся чуток к югу или северу, но, тем не менее, на широкую полосу вытоптанной земли, что оставила после себя прошедшая кредонская армия, они вышли.
Отряд сделал большую петлю, пройдя за четыре с половиной дня не меньше двух сотен верст (небывалые, по армейским нормам, скорость и расстояние) и все-таки зайдя кредонской армии в тыл.
Потом были день отдыха и ночь марша. И так три дня подряд. Лейтенант Бид почему-то не спешил, рассылая в разные стороны небольшие группы разведчиков из старых проверенных бойцов, а потом долго и подробно выспрашивал, что они видели. Затем разведчики отсыпались, а грузы за них на место нового лагеря тащило второе капральство. Не так, совсем не так раньше представлял себе войну Ренки.
И вот наконец…
— Смотрите сюда, — сказал лейтенант Бид, чертя на земле план местности. — Вот тут находятся бочки с водой, ими займется Фаарик. Под каждую — по бочонку пороха. Бочонки, фитили и огниво подготовь и проверь заранее. Подумай о каких-нибудь веревках, которыми будешь прикреплять мины к бочкам. У нас только одна попытка, и рвануть должно так, чтобы потом чинить было уже нечего. Так что порох не жалеть, если, конечно, не желаете тащить его обратно на собственном горбу. Доод, на тебе фуражный обоз. Жаль, что его разместили так далеко от воды. Возьмешь полдюжины своих вояк и еще трех тебе Фаарик одолжит. Проверь факелы и смолу. Думаю, ты помнишь, что много смолы лить не обязательно — главное, чтобы занялось. Солнце все эти дни жарило так, что сено должно вспыхнуть как порох. Но если будет возможность, лучше сожги овес. Учитывай ветер — он твой лучший помощник. Кредонцы охраняют обоз чисто для виду, так что проблем с часовыми быть не должно. Но расслабляться все равно не стоит. Да, помните, этот прощелыга Готор посоветовал разведчикам выкрасить лица и торчащие из-под мундира руки сажей и даже горшочек этой дряни приготовил? Думаю, в этом есть смысл — не будут белеть в темноте. Дальше самое главное — отход. Капрал Дарээка, четырех человек с факелами сажаешь вдоль линии отхода
