– Да ну конечно! Кто бы сомневался!.. – засмеялся Дан. – Отказали в обеих моих просьбах?
– Да, – кивнула Самая Старая. – Я попробую их уговорить.
– Могу подкинуть пару аргументов «за»… – мрачно ответил касадор.
– Я была бы не против дополнительных аргументов, – кивнула мать улья.
– Просто намекните им: если я не могу осмотреть, как минимум, место пропажи вашего стабилизатора, то искать они его будут сами, – пояснил Дан. – И скажите им, что от того места, где стоит мой вадсомад, до юга ехать два месяца. Если без остановок. Это одна шестая часть цикла. И если они думают, что я брошу свои дела и побегу делать работу за них, то глубоко ошибаются.
– Но это вы украли стабилизатор! – напомнила Самая Старая. – Вы, люди!
– А это вы их поставили, вы выпихнули планету из привычного пространства, вы стали причиной появления людей на Эрфе!.. И вообще, вам нужно было лучше следить за своим имуществом, – жёстко ответил Дан. – А раз вы стали причиной всех этих событий, то вам и отвечать! А я просто делаю за вас вашу работу.
– Я передам! – помолчав несколько секунд, согласилась Самая Старая. – Но я бы не рассчитывала на многое…
Вадсомад Старган, стоянка у берега Нигад-бех, 14 августа 1936 года М.Х.
– Идут! Идут! – закричал с места дозорного Бенедикт. – Дан и Пелла вернулись!
Весь лагерь высыпал смотреть на людей, которые шесть дней путешествовали по нехоженой части центральных равнин и вернулись живыми. Что вообще-то даже среди касадоров считается невидалью и небывальщиной… Ведь всем известно, что центральные равнины Марчелики могут свалить даже волла – если, конечно, тому совсем уж не повезёт.
Дан шёл впереди, на своих двоих. И даже выглядел очень довольным. На спине у него висел не сильно опустевший рюкзак. И хотя по лицу касадора градом катил пот, нельзя было сказать, что он перетруждается. Просто начинался зенит, и припекало так, что взмокли даже сторонние наблюдатели.
Пелла тоже не выглядела ни уставшей, ни исхудавшей. И, более того, шла на своих двоих, как и Дан. Впрочем, у неё-то тяжёлого рюкзака за плечами не было. А вот странное растение в горшке, который девушка несла в руках – это было что-то новенькое…
Члены вадсомада радостно приветствовали вернувшихся. Хлопали по плечам, много шутили – и вообще встречали, как героев. То ли всем надоело сидеть на месте, а возращение Дана, как всегда, обещало скорый отъезд… То ли просто устали маяться от безделья, а появление главы вадсомада и его спутницы внесло какое-то разнообразие.
– Пелла, а что это за растение? Ты собралась озеленить фургон? – удивилась тётя Луиза.
– Ой, не надо… – буркнула под нос Лилия, которая тут же вспомнила свою маму и её цветы. Но, понятное дело, девушку никто не услышал.
– Это мой цветочек, тётя! – сообщил Дан. – Будет скрашивать моё жилище!
– Твоё жилище, Дан, куда лучше скрасила бы жена! – попеняла ему тётя Луиза. – Ходить бобылем в твоём возрасте и положении, можно сказать, уже невежливо!..
– Жена мне на центральных равнинах не попадалась! – хмуро отмахнулся Дан, а потом сразу повеселел. – Зато смотрите, какой цветок попался!
– И где ты там видел цветок? Кактус какой-то!.. – усомнилась Анна, принявшись смеяться.
– Просто вы ничего не понимаете в красоте! – отмахнулся Дан. – А цветы на нём обязательно будут! Вот полью – и будут!
Он отобрал у Пеллы горшок и отнёс его к себе в фургон. И там поставил «цветочек» на тумбочку рядом с кроватью. А затем принялся рыться в шкафу – и вскоре нашёл мешочек с селитрой, которую высыпал в горшок. После чего вышел из фургона и вскоре вернулся с небольшой горстью золы, куском морской соли и кружкой воды, набранной в реке. Перемешав воду, золу и морскую соль, Дан вылил содержимое кружки в горшок.
То что он сделал потом, удивило бы любого здравомыслящего человека в Марчелике… Дан принялся стачивать о точильный камень разные детали, найденные в ящике с инструментами. И эту металлическую крошку он тоже кидал в горшок. Понятно, что всем растениям нужны удобрения, и поэтому вода, зола, селитра и соль ещё не выглядели чем-то странным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Однако устройство связи с оператором в центре Марчелики было не обычным растением, а весьма прожорливым… Во всяком случае, по мере роста самого коммуникатора. А потому и требовало весьма необычной подкормки, которую не всегда легко было найти. И всё-таки Дан задался целью сделать «как надо». Без «цветочка» не было никакой другой возможности переместиться за сутки через весь континент.
Посмеиваясь над своими «садовыми работами», Дан подбадривал себя тем, что взамен обретёт уважение и доверие жителей центра Марчелики. Хотя прекрасно понимал, что ему выдали что-то донельзя редкое и потому дефицитное. И что потерю устройства ему, конечно же, никто не простит.
Старейшие упирались долго, не желая открывать расположение стабилизаторов. И не собираясь давать возможность быстро перемещаться между станциями, раскиданными по всему континенту. И всё-таки сложно упираться, если тебе противостоит тот, кто куда упрямее волла… Как только Дан чувствовал сомнения в ответах старейших и Самой Старой, то сразу напоминал им о том, что те и сами могли бы заняться поисками.
Но Самая Старая не могла – ей ещё год надо было лежать в коконе. А старейшие не хотели – потому что им потом тоже пришлось бы лежать в коконе. В результате им оказалось куда выгодней свалить всё на Дана, согласившись на его условия, а точнее – на откровенный шантаж.
После такого Старган, само собой, прощался с аборигенами как с лучшими друзьями. Ну а они с ним – как с заклятым и очень жадным врагом. Но, как и всегда, это совершенно не волновало Дана Старгана. Ведь если «жучки» считают его врагом, то это их личные проблемы, как рассуждал сам молодой касадор. А он вообще-то добрый и отзывчивый – и со всеми дружит!
Глава 7
Город Золотые Пески, улица Безмятежная, дом 18, Марчелика, 26 сентября 1936 года М.Х.
Дверь скрипнула и открылась. В маленькой прихожей, где с трудом могли бы развернуться даже три человека, было пусто. Где-то на кухне гремела посудой эрбе Медина, но на скрип двери она не отреагировала. Видно, не услышала.
Гарри Альфареро устало облокотился о стену и принялся стягивать сапоги. Сапоги были высокие, узкие, чтобы прятаться под брюками – и поэтому нормально стягиваться отказывались. К тому же, Гарри пытался провернуть этот фокус двумя пальцами одной руки, чтобы не пачкаться о ту субстанцию, в которую он вляпался на улице прямо рядом с домом…
– Чёртова обувь! – ругнулся он вполголоса.
– Метен Альфареро! – эрбе Медина появилась в дверях кухни, услышав шорохи, и всплеснула руками. – Где вы умудрились так изгваздаться?! Ваш новый заказ оказался не слишком удачным?
– Увы, моя дорогая эрбе, изгваздался я на улицах нашего славного города! – сдавленно ответил Гарри, покраснев от напряжения, потому что как раз предпринял очередную попытку стянуть обувь.
В следующий миг сапог всё-таки сорвался с ноги. При этом метен Альфареро не удержал равновесия и ударился о стену, едва не упав. Сапог выскользнул из пальцев, прочертил красивую дугу в воздухе, оставляя на потолке маленькие, но весьма вонючие точки – и впечатался в шкаф, измазав ещё и его…
– О мой Бог! – вздохнула эрбе Медина. – Прошу вас, метен, стойте на месте… И не пытайтесь стянуть второй сапог! Я сейчас принесу тряпки!
Тряпки метену Альфареро были не нужны. Ему был нужен образец дерьма, которое с завидной регулярностью образовывалось прямо рядом с домом № 18 по Безмятежной улице. И каждый раз прямо перед возвращением Гарри. Это началось где-то с месяц назад. Сначала Альфареро даже внимания не обратил: ну дерьмо и дерьмо. Что взять с дерьма-то?
Но чем дальше, тем больше в нём крепла уверенность: дерьмо оказывается там отнюдь не случайно. Оно ждёт его, Гарри Альфареро – и специально выбирает такое место, чтобы он его не заметил!.. Ни эрбе Медина, ни соседи не вляпывались в это проклятое дерьмо на улице…
