мы неспособны стать семьей. Я не понимала, в чем дело, что не так. С моей стороны все было в полном порядке. Овуляции шли как часы. Месячные тоже. Я даже тайком от Олли сдала анализ крови на бесплодие – со мной все было отлично. Постепенно у меня зародилось ужасное подозрение – что проблема, возможно, не во мне, а в моем муже. Но я не могла даже представить, как подступиться к разговору с Олли, и уж совсем не хотела, чтобы он подумал, будто я обвиняю его. Потому я просто тянула время. Мне необходимо было побыть где-то в другом месте, с другими людьми, разговаривать о чем-то другом. Не о том, чего мы так хотели и в чем нам так жестоко было отказано.
Допивая вино, я почувствовала, что напряжение меня отпустило. Имею я право немного развлечься, в конце-то концов.
Каким-то образом разговор у нас с Грегом зашел о порно. Возможно, началось с того, что сегодня у Грега на приеме была женщина с размером груди как у порнозвезды и с лицом для взрослого видео – у этой пациентки оказался врожденный порок сердца, ей требовалась операция.
– Интересно, все мужчины смотрят эту фигню? – спросила я, приближаясь к опасной черте.
Грег протянул руку к вазочке с миндалем, который заказал нам на двоих.
– Думаю, что все. Если только жены по этому поводу не бесятся и не запрещают им.
Не представляю, как бы я диктовала Олли, что ему смотреть, а что нет, но при мысли о том, что он балуется порнушкой, у меня язык отнялся. Наши занятия любовью перестали вдохновлять, они больше походили на предписанные медицинские процедуры – как только я появлялась, размахивая положительным результатом теста на овуляцию, он, кажется, впадал в панику. Я только дожидалась, когда он кончит, так что в конце концов он начинал рычать, чтобы я от него отстала, – я тут же начинала плакать, не опуская при этом задранных ног, так как эта поза способствовала сохранению подвижности спермы. Если его сперма вообще была подвижной. А возможно, порно отвлекло бы нас от наших неприятностей.
Грег, заложив руки за голову, наблюдал, как по аквариуму носится рыба-иглобрюх. Потом он потянулся. И, взглянув на меня, вызывающе улыбнулся.
– А как насчет тебя?
– Меня?
Грег смотрел на меня выжидающе.
– Женщинам тоже нужно выпускать пар.
Выпускать пар. Странно было слышать такое выражение от Грега, это было на него не очень похоже. Еще одно дополнение в мою коллекцию пикантных мелочей, делающих Грега Страссера неповторимым. Я множество раз была свидетелем каких-то очень личных моментов его жизни, но довольно мимолетных, – а он, пожалуй, и ни о чем таком не догадывался. Помнил ли Грег, например, что я была рядом в день, когда он познакомился со своей женой? Я точно помнила. То, как Грег смотрел на Кит в приемной, когда она сидела там со своим первым мужем. Магнетизм этого взгляда затянул, парализовал ее. Потом я заперлась в помещении, где хранились лекарства, дрожа так, точно окунулась в ледяную воду. Это был самый первый раз, когда он при мне так смотрел на женщину – так решительно, так уверенно. Олли, тот, напротив, всегда сомневался, всегда спрашивал, нормально ли так, можно ли этак. Но разве любая женщина не мечтает, чтобы ее сбил с ног вот такой ураган? Разве каждая не хочет, чтобы ее накрыло с головой?
Вот что было моим порно: снова и снова проигрывать в памяти встречу Кит и Грега. Но, разумеется, самому Грегу я ни в коем случае не стала бы об этом рассказывать. И я подумала о чем-то противоположном, о сюжете, за которым можно надежно скрыть, как меня влечет к нему. Я поведала, как мы с мужем пытаемся завести ребенка.
Вернее, это как-то само вылетело, вырвалось. Обо всех отрицательных тестах. О том, какое это каждый раз потрясение для нас с Олли. О следующем предстоявшем шаге – визите к специалисту-репродуктологу и о том, что моя медицинская страховка покрыла бы одну попытку ЭКО. Но Олли артачился изо всех сил. Он заявлял, что ЭКО – это заигрывание с Богом.
Грег сделал большой глоток пива.
– Я жалею, что у меня нет родных детей, – тихо сказал он. – Мы с женой это обсуждали… но она не хотела бы снова проходить через все трудности с маленьким ребенком. Сиенна и Аврора просто чудесные девочки – честно, они для меня настоящий подарок судьбы. Но когда ребенок твой собственный – это совершенно другое, – и он вдруг накрыл мою руку своей. – Я так вам сочувствую, Лора. Очень сочувствую. Уж если кто и заслуживает счастья материнства, так это ты. Ты заслуживаешь всего самого лучшего в этом мире.
Его пальцы пожимали мои, и я не отнимала руку. Перед Грегом стояли три пустые бутылки из-под пива, это напоминало крепостную стену. В зеркале отражалось лицо Грега, его острый профиль, голодный взгляд, которым он смотрел на меня, какой-то новый свет в его глазах. Это напомнило мне, как он глядел когда-то на Кит в больнице, несколько лет назад. В его глазах будто гарпуны были. И сейчас он метнул их в меня.
Если бы мне хватило ума встать и уйти. Но алкоголь – и лесть – затуманили мне мозг. Во мне проснулось странное чувство – уверенность, что я имею на это право. Я давно уже заглядывалась на этого мужчину. Почему же не уступить, когда он так смотрит?
И я позволила Грегу заказать мне крепкий коктейль. Водка мигом разнеслась по телу, и оживляя, и обрекая меня. Не успев даже понять, что происходит, я каким-то образом оказалась в утопающем в глубоких тенях коридоре бара и, прижавшись спиной к гладкой стенке, ловила губами губы Грега, а наши руки лихорадочно обследовали тела друг друга. Мыслей у меня не было, я не думала, только действовала. В этом тускло освещенном серебристым светом уголке не было медсестры Лоры, затравленной женщины, неспособной зачать ребенка. Или женщины покоренной, как Кит тогда в больнице. Сейчас я могла быть любой, какой только захотела бы.
Внезапно Грег отстранился.
– Подожди. Подожди. – Он осмотрелся. По стене мелькнула тень. Мы замерли, но никто не появился. Я жадно глядела на Грега. Нас разделял какой-нибудь дюйм, но это пространство казалось мне слишком большим. Грег замер, выжидая. Потом, когда все закончилось, как я захотела вернуться в этот момент ожидания, предвкушения, в этот напряженный момент До, когда все было не более чем обольстительной вероятностью. Когда я еще
