разум, заставляла страдать.
Эти ощущения казались знакомы Тайхарту. Он уже чувствовал нечто подобное, когда попал в мёртвый мир. И когда побывал в пространстве Тэнашай. Но сейчас всё будто смешалось воедино: пламя, лунная магия, чёрное проклятье. Они попеременно сменяли друг друга, будто пытаясь взять контроль над Асэми, пользуясь её уязвимостью и слабостью.
— Не дам! — рявкнул Тайхарт, через силу двинувшись вперёд и сопротивляясь бушующим магическим волнам. Чем ближе он подходил к треклятой клетке, тем яростнее кусалось алое пламя и лунный свет.
Но Тайхарт не мог позволить Асэми пасть во тьму. Он знал, как тяжела ноша потерь. Огонёк не должен был потухнуть, иначе вокруг останется лишь мрак. И тогда всё потеряет смысл, весь мир обратится в прах.
Тайхарт не хотел остаться один, это желание казалось эгоистичным, но оно произрастало из привязанности и было искренним.
Шаг за шагом Тайхарт приближался к центру бушующего шторма. Яростный огонь и холодное жжение лунной магии оставляли на коже чёрные следы. Боль пронзала всё тело, невидимые руки пытались ломать кости. Проклятые голоса бесились вокруг, заставляя бежать прочь, требуя оставить Дитя Лунной Крови в покое.
Но Тайхарт не сдался.
Он смог добраться до Асэми. Она безумно выла, взирая на мёртвых подруг залитыми чернотой глазами. Рыжие волосы то вспыхивали огнём, то полностью белели и покрывались инеем. Две сущности одновременно пребывали в общем теле, но обе они страдали одинаково.
— Я с тобой! — проговорил Тайхарт, положив ладонь на плечо Асэми.
Кожа на его руке уже не просто почернела, а постепенно превращалась в пепел, развеиваясь под ударами магических волн. Защитная пелена не могла противиться столь могучей энергии, тело тысячелетнего воина медленно разрушалось. Но он остался стоять, отринув физическую боль.
— За что?! За что она так со мной?! — сквозь плач спросила Асэми. — Почему судьба всегда так жестока? Раз за разом, жизнь за жизнью…
Голос Асэми был глух, он словно принадлежал кому-то ещё. Тайхарт уже слышал похожие интонации в мёртвом мире, когда тело ученицы оказалось захвачено странной сущностью, сумевшей подчинить себе призрачных рыцарей.
Асэми помотала головой, безвольно шепча:
— Скажи мне, неужели мы будем страдать вечно? Сколько раз нам придётся терять всё? Сколько раз мы будем начинать сначала? Неужели этот круговорот не остановить? Не лучше ли тогда просто сдаться?
Асэми посмотрела на Тайхарта полным боли взглядом, но не дождалась ответа.
В этот миг её волосы потеряли цвет серебра и стали рыжими, а холодная магия сменилась лютым огнём. Настоящая Асэми вновь вернулась в тело и зарыдала, уставившись внутрь клетки, где лежали мёртвые подруги, неподвластные даже буйству пламени.
Тайхарта ошеломила такая изменчивость. Асэми то была собой, то превращалась в холодного призрака, напитанного странной лунной магией. И всё же вторая личность казалась неуловимо знакомой Чёрному Палачу, словно он встречал её очень давно, ещё до падения из Верхнего мира.
Но сейчас важным являлось другое. Асэми потеряла над собой контроль, без него всё вокруг обращалось в прах, а сама она медленно умирала. И дело было не в проклятье Тэнашай, а в истинной силе ученицы. Она словно открыла дверь в бесконечное хранилище магии, которая теперь изливалась вокруг, изменяя само пространство и поглощая носителя.
— Сейчас не время для грусти, — произнёс Тайхарт полным уверенности голосом.
Он понимал необходимость вырвать Асэми из власти горя и безумия. Но для этого ей нужна была цель. И Тайхарт знал, какая именно.
— Твои подруги уже ушли, их не вернуть. Но разве ты позволишь жить тому, кто сделал это с ними? Кто убил беззащитных рабов? Кто наслаждался страданием слабых? Кто запер Сумико и Рику в клетке?
Жажда мести — сильное чувство, способное заставить человека выжить даже на грани смерти. Нельзя покидать этот мир, если враг останется жить. Нужно бороться хотя бы до момента, пока противник не заплатит за всё.
Тайхарт знал, как привлекательна жажда мести, на что она способна. Это тёмное чувство разлагало душу, но и заставляло двигаться дальше. Заставляло жить.
— Слёзы можно лить и потом. Но сначала пусть за грехи ответит тот, кто убил твоих подруг. Эрвин Илентиль виновен в случившемся. Возьми себя в руки и достань меч. Напомни врагам, что за преступления нужно платить. Ведь ты — ученица Чёрного Палача!
Огненная магия на мгновение вспыхнула ярче, но затем стала светить ровнее. Мерцания прекратились, мир вокруг снова возвращался в норму.
— Я Асэми, — прошептали губы, — Огонёк Повелителя, его щит и меч…
Она поднялась с колен и взяла Тайхарта за руку. Чернота пропала из глаз, сменившись приятным янтарным цветом.
Тайхарт смотрел на ученицу и грустно улыбался, он ощущал в ней немыслимую силу, которая пробудилась от великого горя, но была подчинена разумом.
— Повелитель, вам больно? — спросила Асэми, посмотрев на ожоги. — Это я сделала?
— Мелочи, заживёт как на собаке. Главное, ты вернулась…
— Повелитель, я хочу, чтобы хозяин поместья умер! Он должен заплатить за всё, должен страдать так же, как они!
Асэми вновь стала всхлипывать, но нашла в себе силы вытереть слёзы, а после этого достала свой меч.
— Я уничтожу это место до основания!
— Не буду тебя сдерживать, — заверил Тайхарт. — Делай всё, что считаешь нужным. А я помогу тебе в этом.
Огненная аура снова заполыхала, но в этот раз Асэми контролировала свою магию, направляя её в нужно русло. Клинок меча раскраснелся, став похожим на факел. Лисьи ушки стояли торчком и были направлены в сторону выбитых окон особняка, рыжий хвост метался из стороны в сторону, стряхивая со своего кончика яркие искры.
Асэми шла вперёд, и даже камни под её ногами дымились и плавились. Яростный взор горел злостью, в нём читалось желание убивать. В другой момент кровожадность ученицы заставила бы Тайхарта сожалеть, но сейчас он понимал, что по-другому нельзя.
Асэми движением руки обратила дверь дома в пепел и вошла внутрь. Все коридоры и лестницы начали пылать, когда мстительная валькирия прошла по ним. Особняк стал наполняться дымом и треском горящей древесины.
Внутри оказалось пусто. Большинство слуг и стражников сбежали ещё в момент первой волны, когда стенающая Асэми упала ниц перед клеткой с мёртвыми подругами.
Но Асэми жаждала увидеть лишь одного человека. И она знала, что он всё ещё здесь.
Поднявшись на второй этаж, Асэми остановилась напротив комнаты, в которую вели массивные двойные двери. Они были открыты настежь, словно приглашая войти. Это казалось
