выгибаю бровь.
— Да. Приезжают вон клиенты в другую смену и расстраиваются. Ясю им подавай.
— Та ну, ерунда. Какая им разница, кто тачку напидорит.
— Разница есть, поверь, — начинает резать пирог. — Ну ты где там?
Блин.
Несколько секунд меня одолевают сомнения, однако, глядя на его неторопливую возню с лотками, расслабляюсь и всё же ковыляю к столу.
Честно говоря, запах оттуда доносится что надо. У меня даже живот урчать начинает.
— Ты ж не на диете?
— Ну… Вообще, я стараюсь держать себя в узде. И калорий всегда трачу больше, чем в себя запускаю.
— Понятно. Неважно. Один раз можно. Ты вон какая стройная. Ничё не будет, — отпиливает здоровенный кусок пирога и толкает ко мне тарелку. — Давай садись, Ясь. Поедим, чай попьём, поговорим. Хочу узнать о тебе больше.
Напрягаюсь.
— Зачем? — на автомате принимаю протянутую вилку.
— Как зачем? Я беспокоюсь о своих сотрудниках.
— За меня беспокоиться не надо. У меня всё хорошо.
— От хорошей жизни на автомойку не устраиваются, — заявляет уверенно. — Сколько тебе лет?
— Когда на работу брал, не спрашивал.
— Только потому что Паровоз за тебя просил.
— Восемнадцать есть, можно не очковать. Трудовой кодекс не нарушается, — закидываю в рот угощение, а он смеётся. — Вкусно, кстати. У сестры руки из правильного места растут, — наплевав на этикет, беру кусок пальцами.
— Она мечтает открыть свою пекарню.
— Классная мечта.
— Посмотрим, серьёзно ли всё это. Если да, то я помогу ей баблом. Баклажаны бери тоже. Обычно они неплохие на вкус.
Накалываю на вилку один. Пробую.
— Мм…. Найс!
— Нравится?
— Да. А сам-то ты чё не ешь? — подозрительно прищуриваюсь.
— Ем, — тянется за пирогом. — Ясь, а пацанов ты откуда знаешь, если не секрет? — внимательно на меня смотрит.
— Кореша мои. Дружим, — отвечаю я расплывчато.
— А где познакомились? — настойчиво продолжает выяснять подробности.
— На заправке.
— На заправке?
— Они бенз заливать приехали.
— Не говори, что там работала, — догадавшись, хмурится он.
— Работала и чё.
— Неподходящее для девушки занятие. Тем более для такой девушки, как ты.
— Это Ferrari enzo? — рассматриваю коллаж на стене. — А вон там слева Aston Martin DB9?
— Да. Эти фотки я привёз из Франции. Ездил туда в прошлом году. Был на выставке авто в Париже.
— Прикольно. Машины любите? Любишь, — поправляю себя, тягостно вздыхая.
Ну почему так сложно разговаривать с ним на ты? Он ведь ненамного старше Дымницкого…
— С детства ими увлекаюсь. У бати была своя автомастерская.
— Ааа. Так у вас типа семейное дело? — ещё один баклажанчик на вилку накалываю.
— Нет, Ясь, — как-то резко меняется в лице.
— Но ты, получается, пошёл по его стопам.
Кивает.
— М! Это его автомастерская?
— Гаражи отца отжали, когда мне было шестнадцать, — встаёт и подходит к окну. Запускает руки в карманы.
— Бандиты?
— Конкуренты и завистники.
— Понятно.
Чую, куда-то не туда зашёл наш разговор. Образовавшаяся пауза режет слух.
— С твоим папой всё нормально? — осмеливаюсь всё-таки спросить.
— Не совсем. Он жив, но серьёзно пострадал тогда. Не ходит.
Чёрт.
— Теперь ясно, зачем тебе крыша в лице ОПГ Паровозова, — произношу я вслух.
— Бизнес, — пожимает плечом. — Что мы всё про работу, Ясь. Расскажи лучше о себе, — снова присаживается напротив, раскидывая руки в стороны.
— Нечего рассказывать.
— Так уж и нечего. Знаешь, нечасто можно встретить девчонку-заправщика.
— Все так удивляются. Только непонятно чему. Особого ума для того, чтобы воткнуть пистолет, не требуется.
— Обычно девушки идут работать официантками или хостес.
— Ну… Девушки бывают разные, — выдаю уклончиво.
Отсидевшие в колонии, например.
Но говорю, естественно, не это.
— Я родом с Урала, а у нас там девчонки что надо. Никакой работы не боятся. Ты москвич?
Усмехается.
— Нет, конечно. Родился и вырос в Геленджике. Краснодарский край.
— Круто. Море, тепло. Не скучаешь?
— Иногда. А так… Скучать особо некогда.
— Как тебе Париж?
Не получается звучать равнодушно, ведь несколько лет тому назад я, по своей беспросветной тупости, упустила шанс уехать в этот город.
— Красиво, но башня их главная меня вообще не впечатлила. Странная конструкция. На любителя. Ты ешь-ешь. Капкейк вон попробуй, — пододвигает ко мне ещё лоток.
Закормить, по ходу, решил насмерть. Не иначе.
— Почему про Париж спросила? Мечтаешь туда поехать?
— Уже нет, — качаю головой.
Мечтала.
В прошлом.
Будто бы в другой жизни.
— У тебя вот тут… — тянется к моей щеке и осторожно касается её подушечками пальцев.
Испачкалась, видимо.
С лестницы доносится шум, а уже в следующую секунду в его кабинете появляются пацаны. Паровоз, Клим, Череп и… Дымницкий.
Сегодня не со своей этой значит? Устал или надоела?
— О, а мы вас ищем, — заводит Тоха удивлённо. — Ясь, ты че не отвечаешь на звонки и сообщения?
Едва рот открыть успеваю, как меня тут же по традиции перебивают.
— Занята, не видишь?
Кирилл не упускает возможности простебать ситуацию.
Отвожу взгляд. Прям смотреть на него не могу, отвечаю.
— Чё делаете? — Тоха плюхается на диван рядом со мной.
— Эмиль угостил меня ужином.
— Ты же после шести потребляешь исключительно воду, — снова звучит язвительное от Кирилла.
Он снова со мной разговаривает? Игнор снят?
Решаю смолчать и не реагировать.
— Да харэ, девчонка вторую смену отпахала, — вступается за меня начальник.
— А механиков чё не позвал? Они там у тебя сутками без перерыва пашут.
Что за интонация? Чем-то недоволен?
Поднимаю глаза и натыкаюсь на мрачный взгляд Дымницкого, направленный на Эмиля.
— Их тоже угостил, Кир. Не переживай, — добродушно улыбается последний.
— А нас покормишь? — Тоха внаглую крадёт с тарелки баклажан. — Я гаводный фапец.
— У нас нет времени на жрачку, — обрубает его пожелания Дымницкий. — О делах потрещим и дальше погнали.
— Опаздываем уже, — поддерживает друга изрядно помятый Паровоз, поглядывающий на часы.
Вздыхаю.
Илюха-Илюха…
Хоспаде. Заросший, бородатый! Трешак! Пропадает парень.
— Перетирайте чё. Одно другому разве мешает? — добирается до пирога Череп.
— Вниз пошла.
Чего?
Это мне?
МНЕ?
Снова смещаю фокус с Ильи на Дымницкого, ощущая, как внутри меня закручивается буря возмущения и негодования.
— Тебе придать ускорения? — добивает ещё одной фразой.
Травит тяжёлом взором, прибивающим строительными гвоздями к полу. Желваки туда-сюда ходят по лицу.
И, Боже, как же по этому самому лицу мне хочется его ударить!!!
Еле сдерживаю порыв.
Встаю. Подхожу, останавливаюсь напротив. Он ведь как раз на пути у меня стоит.
— Со своей шлюхой так разговаривай. Понял? — толкаю в грудь.
Сильно. Резко. Чётко.
Всю злость и обиду в этот толчок вкладываю.
Отшатывается.
Не ожидал явно, но, надо отдать должное, очень быстро возвращает себе контроль над ситуацией. Буквально шаг вперёд делаю, и он грубо, рывком дёргает меня на себя назад.
— Охренела?
— Охреневший тут ты! — цежу в ответ сердито.
— Попутала берега
