не надо на меня скептически смотреть!
— Мне сегодня на работу не идти? — спросила Изольда.
— Ещё как идти! Идти и делать вид, будто всё как обычно. Раз уж он, как ты считаешь, на тебя глаз положил. Пару ребят наружку вести я прямо сейчас отправлю.
— Есть нюанс, — подал голос я.
— Чего? — прищурился на меня Николай.
— Маньяк — всего лишь исполнитель. Вы этого к делу никак не пришьёте, организатор — тварь с нашей территории. И мы хотим его взять. Так что это должна быть совместная операция.
— Мальчик, ты совсем…
— Я вам не мальчик, и на брудершафт мы с вами не пили, — оборвал я его. — То, что мы сейчас разговариваем, исключительно моя инициатива.
Это была чистая правда. Планировалось продолжать наблюдение и искать подходы к Маэстро. Но как только я узнал, что Никита положил глаз на Изольду, решение резко поменялось. Рисковать своими так глупо было нельзя. Поэтому пусть физическую часть операции курируют всё-таки профессионалы.
— Так, и что ты предлагаешь? — снова начал закипать Николай.
— Да собственно, ничего особенного. Вам нужно взять убийцу на горячем. А когда будет это самое горячее — Маэстро должен находиться рядом. Лизу он упустил, сделал выводы и Дашу уже не проморгал. Соответственно, и сейчас будет держать руку на пульсе, наблюдать за происходящим лично. Когда всё завертится, мы должны быть в курсе и участвовать в операции.
— Какой «участвовать», вы рехнулись? — Следователь даже сигарету выронил. — Сколько вас народу?
— Около десятка, — сказал Денис. — Может, больше, если заднепровских подтянем.
— Николай, — подключился Кондратий, — сколько нас будет — для реального мира без разницы, хоть целый полк. Нас никто не увидит. Всё, что нам нужно — это знать, куда ехать. Координаты или как-то. В этом мире — вы работайте, а мы будем работать в своём. Друг другу не помешаем.
Николай, выругавшись, вдавил носком туфли сигарету в брусчатку.
— А вот мусорить не надо, — строго сказал Кондратий. Наклонился и поднял окурок. — Мы — за чистый город! Во всех смыслах.
* * *
Распрощались уже без такого напряга. Николай отправился решать вопрос с наружкой, Изольда поскакала в магазин. Кондратий, пообещав быть на связи, прыгнул в фургон и уехал. Мы с Денисом двинулись в сторону отеля.
Денис шагал, насвистывая, расправив плечи. Дождь его совершенно не смущал.
— Люблю прогуляться утром, — сообщил он мне. — Поспать, конечно, тоже люблю, но, коль уж пришлось рано подняться… Наблюдать за тем, как просыпается город — отдельный вид удовольствия. Сравнимо с утренним сексом… Кстати. Вы прекрасно выглядите, мадемуазель! — Денис поклонился проходящей мимо девушке.
Та фыркнула, перехватила поудобнее зонтик и застучала каблучками дальше.
— Не сработало? — спросил я.
— Что?
— Ну, она тебе даже не ответила.
— Да я и не ждал ответа. — Денис пожал плечами. — Если полагаешь, что цель моей жизни — обольстить каждую первую встречную, глубоко заблуждаешься. Когда это происходит, я не возражаю, но и специально тратить силы полагаю бессмысленным. Конкретно сейчас просто сказал, что думал. У меня прекрасное настроение, теперь у барышни оно тоже будет лучше, чем до встречи со мной. Иногда такие встречи вырастают во что-то большое, иногда нет. Мне приятно в любом случае. Барышням, полагаю, тоже.
— А про Дашу ты вообще не думаешь? — вырвалось у меня.
Понял сейчас, что сам о ней не думал лишь потому, что пришлось отвлечься на Еву, Олега, Никиту, внедрение во вражеский стан Изольды, переговоры с Николаем и прочее. А как только всё стало более-менее ясно, мыслями вернулся к Даше.
— С ней сейчас должен быть Ван.
— Да, я помню. Но он и вчера с ней был. И ничего из этого не получилось.
— Значит, Ван — не тот.
— В смысле — не тот? — Я посмотрел на Дениса.
— Не тот, кто нужен Даше. Мстислава не любит, когда я так говорю. Из духа противоречия, вероятно — с заднепровцами конкурирует дольше, чем мы всем нашим собранием на свете живём. Мстиславе не нравится сравнивать нас с лекарями. А между тем именно в медицине есть такое понятие — диагност. Тот, кто ставит диагнозы. Если проводить аналогию с реальным миром… Ты наверняка слышал истории о том, как человек мыкался-мыкался, лечился-лечился, а потом — бац! Оказалось, что лечили не так, не теми методами, и вообще не то место, которое болело. А как только поняли, что лечить, тут же и вылечили.
— Слышал, конечно.
— Вот! Это как раз тот случай. Проблема была в диагностике, человеку не могли поставить правильный диагноз. Он не попадал к правильному врачу. Тому, кто сумел бы разглядеть, в чём дело. И у нас здесь, считай, то же самое.
— Так пусть тогда Мстислава Дашей займётся! Она ведь, получается, самая опытная?
Денис грустно улыбнулся.
— Во-первых, опыт — штука, безусловно, неоценимая, но не всесильная. Увы. Иначе мы бы работали без единого срыва. А во-вторых, если что-то происходит не у тебя на глазах — это не означает, что оно не происходит вовсе. С чего ты взял, что Мстислава не приходила к Даше?
— Приходила? — упавшим голосом спросил я.
— Разумеется. Сделала это сразу, как только стало ясно, что ни ты, ни я не справляемся. И она приходила, и Ван. Но в итоге Дашу стабилизировали.
— Поясни, что это?
Я, конечно, догадывался, но напрямую вопрос пока не задавал.
— Грубо говоря, душе не позволяют раствориться. Замедляют процесс, как могут, удерживают всеми силами. Пытаются таким образом выиграть время — в расчёте на то, что что-то всё-таки придумается.
— Да что может придуматься? Если ни Мстислава, ни Ван…
— А чёрт его знает. — Денис развёл руками. — Мы все здесь — безумные оптимисты. Мы всегда надеемся, до последней секунды. Потому что понятия не имеем, что может сработать. С дерева в нужный момент упадёт нужный лист. На подоконник сядет птица. Часы пробьют полночь в правильной тональности… То, что мы делаем — это чудо, а чудеса невозможно разложить на составляющие. Опыт, конечно, с годами нарабатывается, но готовых решений не существует. Когда начинаешь работать, знать не знаешь, пройдёт ли всё как по маслу, или будешь двигаться в темноте по минному полю. Это пустышки одинаковы, а души уникальны. Ван, Мстислава,
