я — мы не смогли нащупать то, что нужно душе этой девочки. Быть может, мы не те диагносты, которые нужны. А быть может, пока просто не хватило времени. Сработать ведь может что угодно, ты это уже испытал. Какое-то воспоминание. Новая эмоция. Обрывок знакомой мелодии…
Я вздохнул:
— Да какие там мелодии, блин! Я через Даниила Петровича билеты на концерт достал. На группу, по которой Даша фанатеет, она до зарезу хотела на концерт сходить. Ну… Обрадовалась, конечно. Но и всё. Чуда не случилось.
— Стой. — Денис остановился. — Ты принёс барышне билеты на концерт… И всё?
— А что ещё?
— Ой, дурак! — Денис покачал головой. — Знаешь, что женщины больше всего ценят в мужчинах?
— Знаю. Зарплату. В большинстве случаев.
— Правильно. А знаешь, почему?
— Почему?
— Потому что в реальном мире достаток — это гарантия надёжности. Не безусловная, конечно, но из досягаемых наиболее доступная. А женщинам больше всего нужна надёжность. «Как за каменной стеной», слыхал? Чтобы не бояться рожать детей. Знать, что рядом есть тот, кто будет кормить и оберегать её и потомство — пока сама не может этого делать. Это инстинкт, против которого не попрёшь. А билеты на концерт — обещание, не более. Обещать не значит жениться. В глубине души девчонка тебе просто не поверила. Хотя вслух, конечно же, этого не сказала. Она это может и сама не понимать.
— И что ты предлагаешь делать?
— Да ничего не предлагаю. Я тебе просто объяснил, почему с билетами не сработало.
В отеле мы разошлись. Денис двинул в массажный салон, я поднялся к себе.
Походил по номеру, посидел на диване. Поставил чайник, пересел на балкон. Реклама отеля обещала великолепный панорамный вид. Ну… Вид на город и правда отличный, спору нет. Вот только толку с него! Ответы на мучающие вопросы там, внизу, почему-то не показывают.
Попроситься, что ли, к Денису в помощники? У него хоть руки делом заняты. А временами, насколько понимаю, не только руки. Может, из-за этого и голова меньше пухнет.
Концерт. Концерт… И что такого может быть в этих концертах, от чего все так прутся? Сам я ходил буквально несколько раз, за компанию. Не сказать, чтобы в дикий восторг пришёл. На те группы, что реально хотел бы послушать, денег не было. Точнее, не настолько хотелось сходить, чтобы отказывать себе в чём-то другом. А то, что ходил — ну, прикольно было. Но, если бы пропустил, тоже вряд ли бы расстроился.
В номере щёлкнул закипевший чайник. А у меня зазвонил телефон.
— Привет, — забирая чайник с подставки, сказал я Еве. — На ловца и зверь бежит.
— Чего? — удивилась она.
— Да вот как раз сижу, размышляю. Скажи, пожалуйста, ради чего ты ходишь на концерты?
— Ты дурак? — озадачилась Ева. — Это же офигенно!
— Подробнее, пожалуйста. В чём заключается офигенность? Ты два, а то и три часа проводишь на ногах. Душно. Громко. Все орут…
— Так в этом же самый кайф! Все орут. Ты — там! Видишь группу вживую. Они совсем рядом, можно руку протянуть и дотронуться! Видишь их. Танцуешь. Между песнями они разговаривают — как будто прямо с тобой! Ты что, реально не понимаешь?
— Пытаюсь, — пробормотал я. — Так! Не уходи никуда, я тебе перезвоню.
— Да куда я уйду из поезда? Мы уже к Вязьме подъезжаем. Тут связь появилась наконец-то.
— Вот и не уходи.
Я сбросил звонок и набрал Дениса. По внутреннему телефону, разумеется. С учётом того, что члены моей команды отель если и покидали, то ненадолго, звонок на мобильный означал, что случилось что-то экстраординарное. А мессенджерами сотрудники отеля вообще не пользовались. Отправлять сообщения было бесполезно, даже Денису.
«Чирикают, чирикают, — прокомментировала это Мстислава. — Целыми днями только тем и заняты. А спроси потом, о чём чирикали — даже не вспомнят. Моё такое мнение, что надо тебе чего — ты приди да скажи. А коли идти лень, значит, не больно и надо».
Я долго отучал себя от привычки хвататься за мобильник.
Денис к телефону не подошёл. Значит, занят. Работает, руки в масле. И не пойдёшь к нему — если работает, значит, в кабинете не один. Изольда на задании. Остаются Ван и Мстислава. Мстислава, скорее всего, тоже занята — в это время народу в кафетерии полно. А вот Ван, даже если и занят, вряд ли окружён людьми. Он людей, по-моему, в принципе недолюбливает.
Я спустился на цокольный этаж. Знал, что прачечная находится там, но бывать до сих пор не доводилось. Пробираться через призрачный мир не пришлось, сработал электронный пропуск сотрудника отеля.
Я открыл дверь. Увидел ряд стиральных машин, выстроившихся вдоль стены. Часть машин крутилась, часть стояла с распахнутыми дверцами. Из одной женщина в голубом халате вынимала бельё и кидала в большой таз.
— … шестнадцать банок помидор закатала! — донеслось до меня. — Восемьсотграммовых, я трехлитровые давно не солю. Не едят мои. Дочь говорит, откроют — и стоит банка чуть не полгода! Маленькие хоть побыстрее заканчиваются. А на той неделе огурцы солить буду. Валька новый рецепт дала, с жгучим перцем. Сделаю — принесу попробовать… Эй, рожа косая! Ты огурцы-то ешь?
Я понял, что женщина обращается к Вану. Больше здесь не с кем было разговаривать.
Ван стоял возле машины, из-под длинного вала которой вытягивал отглаженную простыню. Машина недовольно гудела. Выглядело это так, как будто Ван отбирает у неё добычу.
На слова коллеги Ван не реагировал, но женщину не смущало ни это, ни гудение машины. Только увидев меня, недоуменно захлопала глазами.
— А ты откуда взялся? Сюда нельзя! Тут служебное помещение!
— Спокойно. Я сотрудник. — Я показал карточку пропуска. Подошёл к Вану. — Привет.
Ван промолчал. Аккуратно сложил простыню, бросил поверх стопки таких же и заправил в машину новую. Тот, кто не знает Вана, мог бы подумать, что он меня не заметил.
— Слушай, я спросить хотел.
Говорил я негромко, рядом гудела машина. Слышать наш разговор коллега Вана не могла, но тем не менее вмешалась.
— Да чего ты к нему прицепился? Он по-русски не понимает! Надо что, так спроси у меня.
— Я по-китайски спрашиваю.
— Правда? — изумилась тётка.
— Угу. Ни-хао! Сеси-ни! Ва джи дао!
В общаге у нас жили китайцы. С десяток слов я запомнил.
Тётка уважительно
