приторно — мертвыми орхидеями.
Эхо донесло квакливые голоса охраны. Люция закрыла глаза, вслушиваясь в каждый мерзкий звук этих тварей, старалась различить, где они, откуда идут. Где квакши-стражники, там выход.
— Пошли, тихо, — прошептала она и встала. — Нужно найти туннель, где совсем не будет этого болота.
Ева отложила колчан и вытряхнула все, что набилось в туфельки, промыла ноги. Панцирь растрескался от воды, мясо набрало воды, мозоли горели, а лопнувшие пузыри сочились зеленой водицей болот. Закусив губу от боли, паучонок снова обула размокшие туфли и поднялась.
Люция медленно кралась на гнусные голоса лягушек. Свернула направо сразу, как только представилась возможность.
Осторожно вышагивала по сколькому бортику, двигалась ощупью. Ева спокойно шла за ней, обнимая колчан. Она видела каждый камешек дорожки, каждую паутину мха, каждую выбоину. Почему эта женщина идет так медленно? И она поняла:
— Тебе же не видно, — осторожно заметила Ева.
— А тебе прям видно! — огрызнулась фурия, не оборачиваясь. Не хватало еще поскользнуться и приложиться макушкой о камни.
— Да, я же паучиха, — девочка обошла ту, едва не соскользнув в воду, взяла ее за руку и повела по туннелю, хлюпая туфельками.
Ева говорила, когда впереди было скользко или текла вода, сообщала, когда нужно прыгать или переходить вброд. Она вела Люцию, оглядывалась на нее и, видя блуждающий взгляд слепца, улыбалась. Она нужна фурии, она полезная! А значит, Люция не бросит ее, не предаст.
Наконец, она остановилась, и бескрылая, не получив указаний, врезалась в нее.
— Что случилось?!
А паучиха терзалась сомнениями. Камни под ногами были совсем сухими, а на дне глубокого тоннеля змеился тонкий ручеек. И стоило только повернуть по катакомбам направо, как вода исчезнет совсем. Ева думала, сказать ли. И что будет, если она не скажет. Жевала губы, бросая взгляд на знак. Терзалась.
Провидицы не ошибаются.
— Тут сухо, значит, инкубатор рядом? — грустно спросила она.
— Именно. Пошли на свет.
И Ева покорно повела Люцию по туннелю к факелам. Голоса квакш становились громче.
Они приближались к змеиному инкубатору, становились слышны голоса охранников, а вместе с ними и шорох крыльев ангелов. Воды действительно стало меньше, но сырость никуда не исчезла, а ряды факелов окрасили все в мутно-зеленый цвет. Но теперь глаза Евы были уже не так нужны, и Люция пошла первой, оттеснив провидицу за спину.
Лягушки переквакивались и делились впечатлениями о свите генерала. Смеялись над крыльями и руками ангелов — ну что за лапы без присосок? Языки короткие — как они едят? И вздрагивали от каждого шороха, похожего на хлопающие крылья. Жались друг к другу, переводили дух и снова ударялись в обсуждения. Люция поморщилась и пошла по указателям в инкубатор. Ева же заткнула уши руками и, громыхая стрелами, побежала следом. Но фурия не дала ей пройти и двух метров, грубо отобрала колчан и повязала его на бедро. Прижала палец к губам, показала рукой Еве следовать за ней. Та старалась все повторять за ней. Люция выглянула — лягушки заняты спором — перебежала в следующий туннель мимо них; Ева тоже выглянула, не поняла ничего, но побежала следом. Остановилась в проходе и высунулась, пытаясь разглядеть диковинных тварей. Никогда раньше ей не приходилось видеть жителей чужих округов. И если царица подземелий Мерт была изящна и смертельно красива, мощный чешуйчатый хвост обескураживал изумительным черным узором, то стражи ее царства казались смешными. Тощие, высокие, нескладные. Кожа бледно-зеленая, просвечивающая сеть синих сосудов. У всех были огромные нервно бегающие глаза с вертикальными зрачками-щелочками. И было сложно даже понять, куда они смотрят. Лица плоские, как будто их очень тщательно размазывали носами по стене, губы пухлые, мерзкие. Но стоило Еве увидеть, как один из стражников, облаченный в невзрачную форму с потеками ряски, задумчиво вымывал длинным розовым языком приплюснутое ухо, ей стало совсем дурно. Стражи были бестолковы, но сложно было даже предугадать, что они будут делать. А вдруг они заметили ее?
Люция схватила Еву за шкирку и, заткнув рот ладонью, затащила в пустой туннель. Погрозила кулаком и отпустила. Паучонок сглотнула. Все прекрасно поняла — не глазеть, не отставать. Кивнула и послушно поплелась следом. Снова по влажным ходам, снова мимо квакливой охраны.
Под ногами воды уже не было, но пахнуть стало еще хуже. И тут они услышали шаги. Не шлепки, свойственные лягушкам, не шорох хвостов ящериц и змей, а именно стук каблуков солдатских сапог. Звуки раздавались сразу отовсюду — верь только глазам. А прямо перед носом, пробеги метров десять — и огромная дверь.
— Молчи! — шикнула Люция, подхватила Еву и ринулась туда. Выскочила на развилку, огляделась и, заметив вдалеке ангельские крылья, нырнула за дверь. Перевела дух. Ева, мыча и хныча, потрясла ее за штанину. И Люция обернулась.
Горла коснулись острия двух копий. Перед гарпией стояли ящерицы, ниже ее на две головы, ни грамма человеческого, кроме стойки. Совсем не похожие на Алису. Зеленые морды вытянуты, распахнуты в оскале. Чешуя с ног до головы, вместо одежды тряпичная повязка на худых бедрах. И если руки еще были похожи на человеческие, только полностью закованные в броню чешуи, то лапы были звериными, трехпалыми. Стражи шипели и грозились проткнуть Люции глотку. Фурия медленно опустила Еву на пол, и девочка бросилась бежать. Но куда бы она ни повернула, везде были громадные белые яйца, больше ее раза в три. Инкубатор, тот самый, что и в паутине. Огромное влажное и душное помещение с несколькими дверьми по стенам. Ева взвыла.
Люция, присев, нырнула под руку правого ящера, ладонью выбивая копье. Перехватила его за древко, и встала в стойку. Обезоруженный ящер бросился бежать за Евой, как за более слабой добычей.
— Прячься! — рыкнула Люция.
Ева, спотыкаясь в сене, побежала между яиц. Остановилась, не увидев позади никого. Выглянула из-за яйца. Люция размахивала копьем, как посохом, нанося удары на конечностям стражи. Замахнулась, занесла копье, но промазав, прищемила ящерице хвост. В ответ ей — вопль обиды. Провернула копье в руке и колющим ударом пронзила ящеру шею. Он задергался, кашляя. Но она уже отскочила от него и поспешила к яйцам.
— Чего стоишь?! Беги! — закричала, выискивая второго ящера.
— Сзади! — завопила Ева, сжимаясь в комок и закрывая уши.
Люция обернулась. Обманул. Кинулся к Еве, а позвал подмогу: перед ней стояло три ящерицы-мечника. Фурия бросила копье и кинулась между яиц, на ходу защелкивая болт в арбалет. Ящеры — за ней.
— Черт! Черт! Черт! — кусала губы Люция. Чешую не прострелишь, самое нежное место — горло, но в него попробуй попади. Обернулась, от
