― Мама, ― мягко сказала я, ― мне нужно бежать. ― Я смутно осознавала, что она еще что-то говорит, но завершила звонок.
― Выглядит неплохо, ― сказал парень, передавая мне футляр.
Как только он оказался в моих руках, я поняла, что внутри не моя виолончель. Джулиан не стал ремонтировать мой треснувший инструмент. Он купил мне новый.
― Спасибо.
Закрыв дверь, я внесла футляр в квартиру и аккуратно поставила его на кухонный стол. Я закрыла глаза, расстегивая защелки. Когда наконец осмелилась посмотреть, я чуть не упала в обморок.
Прошло два часа, но я так и не пошла на занятия. Я сидела на стуле с бархатным платьем на коленях, и смотрела на виолончель, которую мне прислал Джулиан. Таннер вошел в гостиную, потирая глаза ото сна, и остановился, увидев меня.
― Разве ты не должна быть на занятиях? ― спросил он, зевая.
Я посмотрела на него, моргая, пока осмысливала его вопрос.
― О, да. Наверное.
― Земля вызывает Тею. ― Он щелкнул пальцами. ― Что происходит? ― Он подошел ближе и заглянул в открытый футляр. ― Это новая виолончель?
― Да, ― сказала я оцепенело, но быстро добавила: ― Или нет. Не совсем.
― Тебе нужен кофе? ― спросил он. ― Потому что я ничего не понимаю.
― Это Grancino. ― Я вздохнула, когда он посмотрел на меня непонимающим взглядом. ― Это семнадцатый век.
― Антиквариат.― Он потянулся, чтобы потрогать ее, и я с криком отбросила его руку. ― Ой! Извини. Она дорого стоит?
Я сглотнула и повторила сумму, которую Google показал мне в ответ на мой запрос.
― Полмиллиона, плюс-минус.
Таннер сделал шаг назад, как будто оказался за бархатным канатом в музее. Затем он опустился на табурет рядом со мной и мы уже вместе продолжили пялиться на инструмент. Через минуту он наконец заговорил:
― Итак, когда ты сказала — богатый…
― Богатый. ― Честно говоря, я даже не представляла, насколько он обеспечен, но это, вероятно, было хорошим показателем состояния его банковского счета.
― И он влюблен в тебя, ― добавил Таннер.
Это вывело меня из оцепенения.
― Что? Нет! Я только что с ним познакомилась.
― Сколько бы ни было у тебя денег, ты не посылаешь кому-то подарок за полмиллиона долларов просто так.
― Моя виолончель треснула, ― напомнила ему, но даже я понимала, что мои доводы неубедительны.
Таннер ткнул пальцем в платье, лежащее у меня на коленях, и я передала его ему. Он взял его в руки и присвистнул.
― А это?
― Для нашего сегодняшнего свидания, ― тихо ответила я.
― Значит, ты идешь. ― Это был не вопрос. Мы оба посмотрели на виолончель, потом на платье. Я должна пойти.
Джулиан не оставил мне выбора.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Джулиан
Я приехал к дому Теи незадолго до девяти. Несмотря на то, что я получил подтверждение от курьера, от нее не было никаких известий об отправленных мною посылках. Я предположил, что она была довольна. Но, с другой стороны, она имела обыкновение удивлять меня. Я не был уверен, будет ли она благодарна или рассердится из-за виолончели или, на худой конец, из-за платья. Учитывая, что я знаю ее всего двадцать четыре часа, это не должно было меня так сильно беспокоить. Но что-то в Тее требовало моего внимания. Она была зудом, который я никак не мог унять. За девятьсот лет жизни на этой земле я никогда не встречал такой женщины, как она.
― Подожди здесь, ― приказал я шоферу, когда он подъехал к обочине. ― Я на минутку.
― Да, сэр.
Я оставил лимузин ждать перед ее домом. Когда я пригласил ее на ужин, то не упомянул, что ужин будет проходить в обществе вампиров. На ближайший год в моем календаре не было практически ни одного дня, не отмеченного чертовым приглашением.
Я расправил смокинг, входя в дом и удивляясь, почему в ее квартире нет домофона или дополнительной охраны. Это была еще одна причина, по которой она была здесь не в безопасности. Вор, которого я чуть не замучил до смерти прошлой ночью, вполне мог проникнуть сюда, когда она спала.
При этой мысли во мне запылал гнев, а в мозгу уже начал формироваться план действий в этой неприемлемой ситуации.
Я постучал, и дверь почти сразу же открылась. Но по ту сторону стояла не Тея. Женщина секунду смотрела на меня, наклонив голову, словно оценивая.
Она была привлекательна для человека: кожа насыщенного оливкового оттенка, масса блестящих черных волос, собранных на макушке. Она немного сместилась, позволив мельком увидеть под ее халатом колготки танцовщицы.
― Я приехал за Теей, ― сказал я, когда она так и не смогла произнести ни слова приветствия.
Она задумчиво моргнула, а потом тряхнула головой, словно очищая ее от мыслей.
― Вы, должно быть, Джулиан, ― сказала она, сделав ударение на моем имени, что говорило о том, что она обо мне слышала. ― Я Оливия, ее соседка по квартире.
― Очень приятно познакомиться.
Оливия бросила на меня последний взгляд, вздохнула и жестом пригласила меня войти в дом.
― Проходите, я ее позову.
Я вошел в захламленную гостиную, пока Оливия направилась за своей подругой. Было удивительно думать, что здесь живут три живых существа. Не потому, что доказательства этого не были разбросаны по всей комнате ― книги, одежда, грязная посуда, а потому, что трудно было понять, как им хватало места. Человеческие жилища всегда казались мне клетками. Но это было хуже, чем обычно. Чувствовала ли Тея себя запертой в этом мире, или это было все, что она знала?
Повернувшись, чтобы осмотреться, не отвлекаясь на присутствие Теи, я заметил на кухонном столе футляр для виолончели фиолетового цвета. Я подошел к нему, чтобы посмотреть, и обнаружил, что он открыт. Grancino была единственным приемлемым вариантом, который я мог быстро приобрести в Сан-Франциско. Я даже не видел инструмент, только счет, когда подписывал банковский перевод. Он был прекрасен ― не так прекрасен, как Страдивари, которого я попросил разыскать Селию, ― но это было настоящее произведение искусства. Стоя в крошечной квартирке в плохо охраняемом здании, я подумал, что, если кто-нибудь из наркоманов, бродящих по улице, узнает, что здесь хранится, то Тея не будет в безопасности. Почему это не пришло мне в голову раньше?
Мало было подарить Тее виолончель. Нужно было найти для нее новое место жительства. Или, по крайней мере, установить камеры наблюдения, систему безопасности и решетки на окна.
Легкое покашливание прервало мои мысли, и я повернулся, чтобы увидеть, что Оливия вернулась.
― Она выйдет через минуту.
В свое время я посетил достаточно королевских балов, приемов и гала-вечеров, чтобы понять, когда представляют даму. Однако в этот раз все было немного иначе. Обычно придворный зачитывал официальное имя, а не кто-то в пижаме.
Но как только рядом с ней появилась Тея, я понял, что не имеет значения, где я стою и кто сообщил мне о ее появлении. Она была прекраснее всех женщин ― людей, фамильяров или вампиров, ― которые когда-либо были мне представлены.
Ее темно-рыжие волосы струились по плечам свободными локонами. Когда она вошла в гостиную, свет выхватил рыжие блики, которые выгодно оттенялись глубоким изумрудно-зеленым цветом ее платья. Ткань обнимала ее изгибы, демонстрируя округлые, стройные бедра и соблазнительные выпуклости груди. Ножка цвета слоновой кости скользнула в разрез, заканчивающийся у вершины бедра. Увидев это платье в витрине, я принудил продавщицу открыть магазин на Юнион-сквер пораньше, а затем заставил портниху подшить его до нужной длины ― и все это еще до того, как большая часть города проснулась. Оно сидело на ней так, словно было сшито специально для нее, и я не мог отвести взгляд.
Тея сцепила руки, глядя то на меня, то на виолончель.
― Я надеюсь… ― она сделала паузу, словно пытаясь придумать, что сказать. Она повернулась к Оливии, которая бросила на нее пристальный взгляд. ― Я имею в виду, спасибо.
