Может ли сегодняшний вечер стать еще хуже?
― Это хорошая идея? ― Я заставила себя спросить. ― Похоже, я не слишком понравилась твоей матери. Сомневаюсь, что она захочет видеть меня на своей вечеринке.
― Ее предупредили, чтобы она вела себя прилично. — Судя по тому, как он скривился, это вряд ли будет иметь значение. ― И она ждет тебя.
― Почему это?
Он сделал паузу, тщательно подбирая слова.
― Потому что я сказал ей, что ты моя девушка.
У меня отвисла челюсть, и я уставилась на него, ожидая, что он улыбнется и скажет, что пошутил. Джулиан не двигался. Он только изучал меня, словно пытаясь определить, как я отношусь к этому откровению.
― Извини, ― сказал он наконец, ― я не хотел тебя расстраивать.
Его извинения вывели меня из оцепенения.
― Расстраивать? Мне кажется, что это недостаточно подходящее слово. Зачем ты это сделал?
― Потому что мне нужна официальная девушка, чтобы избавиться от преследования других и не участвовать в этих чертовых вечеринках, ― начал он.
― Как романтично, ― проворчала я. ― Теперь я тебя полностью понимаю.
На мгновение он, казалось, погрузился в раздумья.
― В мои намерения не входило причинить тебе боль. Я надеялся, что виолончель откроет тебе глаза на то, что я могу предложить.
― И что же это? ― Я направила весь гнев, бурлящий во мне, во взгляд на него. Если бы я этого не сделала, то скорее всего расплакалась бы. Неужели я действительно думала, что это настоящее свидание? Вчера вечером он ясно дал понять, что ему это неинтересно. Сегодня, когда принесли виолончель и платье, я подумала, что он передумал. Но это не имело ничего общего с романтикой. Я была ему неинтересна. Он рассматривал свой подарок как компенсацию за то, что я буду его эскортом на вечеринках.
Но его ответ был не таким, как я ожидала.
― Мир, ― тихо сказал он. ― Я могу предложить тебе весь мир.
― В подарочной упаковке? ― спросила я ровным голосом. Я понятия не имела, что он имеет в виду и почему он выбрал меня ― женщину, с которой он даже не хотел спать, ― чтобы быть рядом с ним.
― Если хочешь. ― Его губы искривились в ухмылке.
Мое сердце дрогнуло при виде этого, но я отказалась поддаться безрассудным мыслям о Джулиане или его губах.
― Ты не можешь просто купить себе девушку! ― Когда он успел вздремнуть? В восьмидесятых годах восемнадцатого века?
― В моем мире это возможно, ― сказал он. Он взглянул на мое лицо и быстро добавил: ― Но дело не в этом.
Прежде чем он успел просветить меня, в чем именно дело, лимузин остановился перед коваными воротами. Джулиан застонал, глядя в окно.
― Я объясню тебе это позже, ― пообещал он. ― Но мы уже приехали. Я хотел бы, чтобы ты сопровождала меня, но если ты предпочитаешь, чтобы тебя отвезли домой, это можно устроить.
― Может быть, нам стоит закончить наш разговор. ― Мне стало не по себе. Я не была готова к встрече с его матерью или полчищами прекрасных вампиров.
― Я бы предпочел посидеть здесь с тобой и обсудить это, но меня ждут в доме. ― Его тон приобрел неожиданно жесткий оттенок, что повергло меня в шок. Я вжалась в кресло, и выражение его лица смягчилось.
― Пожалуйста, ты пойдешь со мной?
― В обмен на виолончель? ― с горечью спросила я.
― Виолончель ― твоя. — В окончательности его слов сомневаться не приходилось. ― Можешь делать с ней все, что хочешь.
― Я хочу ее вернуть.
― Кроме этого, ― сказал он сквозь стиснутые челюсти. ― Играй, сжигай, продавай. Ты ведь еще не закончила учебу, верно? Выплатишь свои студенческие ссуды, купишь дешевый инструмент и будешь путешествовать.
Я уставилась на него. Полмиллиона долларов могли бы не только погасить мои студенческие кредиты. Это позволило бы погасить медицинские долги моей мамы.
Джулиан ухмыльнулся. Он знал, что прижал меня к стене.
― Что скажешь?
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Тея
Вопрос звенел у меня в ушах. Он наконец-то нашел мой запретный плод ― единственное искушение, перед которым я не могла устоять.
― Ты не можешь так думать.
― Могу. Виолончель была подарком.
― Я думала, что это вознаграждение, ― напомнила я ему.
― Это был дешевый прием. Я не пытаюсь купить тебя, Тея. ― В нашем бурном обмене репликами я услышала нечто новое в его голосе ― искренность.
― Почему ты хочешь, чтобы я ходила с тобой на эти вечеринки? ― Он уже сказал, что я не принадлежу к его миру, так почему же теперь он притащил меня буквально к его воротам?
― Потому что ты интересная.
Это было не то, что я ожидала услышать от него. Я прищурилась.
― Интересная? Это звучит как утешительная награда.
― Дай мне закончить, ― резко сказал он. ― Ты никогда не отвечаешь так, как я от тебя ожидаю.
― Я не такая, как все остальные девушки? ― догадалась я, закатив глаза.
― А какой человек похож на другого? ― спросил он, совершенно не понимая моей мысли. Справедливости ради надо сказать, что он пропустил сексуальную революцию последних десятилетий. ― Ты играешь на виолончели с такой страстью, какой я не видел уже несколько столетий. Я хотел бы, чтобы ты снова сыграла для меня. Ты молода и невинна…
Он хотел меня развратить? Я боролась с волнением, которое испытала при этой мысли. Я не забыла об острие его клыка и о том, что оно сулило.
― …и я могу показать тебе мир, ― продолжил он. Его слова перекликались с тем, что он говорил раньше, но на этот раз я прислушалась. ― На следующей неделе мне нужно ехать в Париж. Будут мероприятия в Венеции, Лондоне, Гонконге и еще в дюжине городов мира.
― То есть, тебе нужно, чтобы я уехала из Сан-Франциско? ― У меня пересохло в горле, пока я обдумывала это. ― Я не могу уехать. Учеба. Моя мать. Прослушивания.
― Это все может подождать один год, ― уговаривал он. ― Я предлагаю тебе то, о чем большинство людей может только мечтать, и твои обязательства здесь будут выполнены.
― Подожди, ты хочешь сказать, что собираешься оплачивать мои счета? ― После той картины, которую он мне нарисовал, это было похоже на то, что он облил меня холодной водой. ― Я не могу оставить маму. Она только что закончила курс облучения и…
― Тея, ― остановил он меня. ― Мы будем путешествовать на одном из семейных самолетов. Если тебе понадобится вернуться домой, чтобы ухаживать за ней, это можно будет мгновенно организовать.
― Мои соседи по комнате и квартет. ― Я искала причины, чтобы не сказать «да», потому что каждый барьер, который он уничтожал, приближал меня к тому, что он предлагает.
― Арендная плата будет выплачиваться, и я уверен, что квартет сможет найти другого бедного виолончелиста, ― сухо сказал он. ― Ты ищешь повод отказать. Чего ты хочешь?
Я хотела увидеть мир, и знала, что пережить это с Джулианом будет лучше моих самых смелых фантазий. Он не просто бывал в этих местах, он жил там. Он не знал историю, он жил ею. Мне предстояло путешествие всей жизни с доступом к тем частям мира, о которых большинство людей даже не подозревает. Но была одна проблема.
― И все, что мне нужно сделать, это притвориться твоей девушкой?
Его голубые глаза сверкали в тусклом свете лимузина, когда он говорил. Было ясно, что он знает, что меня к нему тянет.
― А как насчет обязательства жениться, или как это называется? ― спросила я.
― Обряды? ― Его озадаченная улыбка сменилась хмурым взглядом. ― Обряды ― это то, почему мне нужно, чтобы ты была со мной. Если я уже занят…
― Никто не будет преследовать тебя. ― Я наткнулась на очень неудачный роман Джейн Остин.
― Именно.
― Не лучше ли тебе попросить кого-то, кто тебе нравится? ― Я поковыряла ворсинки на своей бархатной юбке.
― Почему ты думаешь, что ты меня не привлекаешь? ― медленно спросил он. ― Или я неправильно понял тот поцелуй?
Я покраснела так сильно, что мне захотелось оказаться на другом конце лимузина и спрятаться. Я была единственной, кто упомянул об этом. Тактично. Почему он должен был говорить так прямо? Я собрала всю свою смелость и посмотрела прямо в его прекрасные глаза.
